Кинжал Гая Гисборна

Мертвец фыркнул и повернулся на бок. Из-под плаща выкатилась пустая бутылка.

– Ох, чёрт, чувак! Ты живой!

От неожиданности Йован сел на землю, больно ударившись задним местом.

– Конечно, живой, – недовольно ответил «труп», не открывая глаз, – заткнись и дай поспать.

– Подожди, подожди, не спи. Тут далеко деревня? Я вроде как потерялся и…

– Близко. Десять минут. Иди уже отсюда.

Йован встал и отряхнул джинсы от пыли.

– Ну, отдыхай дальше, пьяница.

Благодарить такого грубияна даже не хотелось.

Он медленно прошёл десятка с два шагов, невольно задумавшись о волках, которые с приходом ночи устремятся на запах человеческого тела, если, конечно, их не отпугнёт аромат алкоголя, и когда представил огромного хищника, давящегося чёрным сапогом, повернулся и побежал обратно.

– Не могу я тебя здесь оставить. Замёрзнешь ещё, или звери сожрут. А меня потом совесть будет мучить.

Лежащий и не думал вставать, поэтому Йован насильно поднял его. Пьяница почти повис на плече, но на ногах всё же как-то стоял, хоть и нетвёрдо.

– Ну, пошли, – Йован выпрямился, насколько это было возможно, и побрёл вперёд.

С этой ношей до деревни плестись пришлось не десять минут, а полчаса, но впрочем, он дошёл быстрее, чем рассчитывал, когда сумерки ещё даже не сгустились окончательно.

Плечо и спина ныли от тяжести, а от мысли о тёплом и удобном кресле или хотя бы стуле со спинкой, куда он усядется, когда найдёт какой-нибудь ночлег, боль ещё усилилась.

Деревенька, примостившаяся на склоне холма, оказалась маленькой и такой старой, будто с самого начала двадцатого века в ней ничего не обновлялось.

У дороги, неподалёку от первого дома, стоял столб с табличкой «Добро пожаловать в…», а название деревни кто-то ободрал.

Йован толкнул своего спутника локтем в бок.

– Пришли. Куда тебя скинуть?

– Бар.

– В бар? – возмутился он. – И так в стельку, а ещё добавки хочешь?

Не дождавшись ответа, он вздохнул и всё-таки направился вглубь деревни на поиски бара. Ему и самому хотелось выпить после такого путешествия, пусть даже на это уйдут остатки его скудных денег.

Когда Йован остановился посреди безлюдной неасфальнированной улочки, чтобы оглядеться вокруг, парень, повисший на его плече, встрепенулся и указал налево.