Кинжал Гая Гисборна

На извилистой дороге, отходящей от основной трассы, асфальт был старым, в ямах и трещинах, сквозь которые прорастали пучки травы, одуванчики и какие-то сиреневые мелкие цветы.

Лес вокруг был почти таким же шумным, как небольшой город – надрывали свои крылышки сверчки, птицы кричали похлеще толпы на митинге, да и сами деревья заметно шуршали несмотря на то, что ветра почти не ощущалось. Широкие древние дубы казались неподвижными, но из их крон доносился негромкий гул.

Йован шёл довольно долго, ему казалось, что дорога уж никак не десять километров, а все двадцать, а то и пятьдесят.

Деревня всё никак не появлялась.

– А что это за место вообще? – вполголоса пробормотал Йован. У него была привычка думать вслух, когда вокруг никого нет.

– Не припомню, чтобы на карте где-то поблизости была указана деревня. Уж не обманул ли меня этот мужик?

Вечерняя синева, тем временем, заливала небо. Становилось прохладнее и тише, сверчки немного успокоились, птицы уже не орали так, будто им выдёргивают перья, а по-настоящему пели.

Йован начинал паниковать.

– Точно, обманул. И что теперь делать? Телефон не ловит, еды и воды всего ничего…

Он принялся перебирать в памяти методы выживания в лесу, где-то прочитанные или увиденные в фильмах: как найти воду, изловить добычу, развести и сохранить костёр, не устроив при этом лесной пожар, но ничего не мог вспомнить о защите от диких зверей.

– Допустим, от волков я спрячусь на дереве.

Птицы окончательно замолкли, но стрекотание никак не стихало – и Йовану от этого было немного легче. Остаться в тишине казалось слишком страшным и зловещим, а с этими звуками чувство одиночества и беззащитности не было таким гложущим.

– Ну пожалуйста, пожалуйста, я не хочу умереть в лесу, – взмолился он, – что за невезение… Ой, мама!

Посреди дороги лежал труп.

Труп молодого мужчины, одетый во всё чёрное. Лежал, как полагается покойникам на похоронах: на спине, ровно вытянув ноги и сложив руки на груди, как будто его кто-то аккуратно достал из гроба и положил на асфальт.

Йован осторожно подкрался поближе и вгляделся в бледное лицо. На вид этому парню было около двадцати пяти. Чёрный плащ, чёрные брюки и сапоги, длинноватые чёрные волосы – ни дать, ни взять, молодой Северус Снейп, только с прямым, а не крючковатым носом.

– Наверное, змея укусила, – пробормотал Йован, наклоняясь к трупу.