Твой плен

И, что самое ужасное – ей же приятно!

– Подождите тут, – проговорил Лунар, когда стали видны костры у повозок. – Пойду поспрашиваю.

Сафира кивнула с облегчением, радуясь, как незаметно он взял всё в свои руки – решает, предлагает, советует. Конечно, это благодаря тому, что она дала нерушимое Слово Предводительницы и он спешит поскорее вернуть ее в Рубиновый Рог, чтобы освободиться. Но так хорошо, что есть, кому принимать сложные решения в незнакомой, такой чужой обстановке!

Лунар вернулся достаточно скоро – Сафира не успела совсем окоченеть, да и Кадим, как ни странно, не высказал ни словечка.

– Нас готовы пустить и даже накормить, с тем, чтобы мы завтра помогли разгрузить фургон. Им всё равно нанимать кого-то. Только места очень мало, придётся спать вплотную.

Лунар смотрел на предводительницу, ожидая решения.

– Разгружать – работа подмастерьев, – пробурчал Кадим, впрочем, только для того, чтобы побурчать. Он тоже слишком замёрз для недовольства.

Лунар продолжал смотреть на Сафиру, но, кажется, ей уже было всё равно, где спать.

– Хорошо, – согласилась она. – Веди.

***

– Знаешь… – задумчиво произнёс Лунар по пути к стоянке. – Ты бы дала возможность Кадиму двигаться при них свободно.

– Зачем это? – подозрительно нахмурилась Сафира.

– Судя по тому, что мы видели, два воина-мужчины в подчинении у женщины не будут вызывать уважения. Многим захочется попытаться проверить нас на прочность. Тебе нужны лишние проблемы?

– А почему не пояснить, что у меня ваши фитарели? – с недоумением переспросила она.

– Подозреваю, у них здесь нет никаких фитарелей и нас просто не поймут.

– Как это нет? – изумилась Сафира. – Я думала… что это ты из какого-то особого народа, у которого нет фитарелей…

– Скорее, ты. Вы, – Лунар бросил взгляд на Кадима.

– Но… – начала она, после поняла, что не в силах обдумывать столько всего сразу.

Чуть помолчав, поинтересовалась:

– Так что ты предлагаешь?

– Просто пусть ведёт себя свободно. Сидит. Ест. Спит. Языка всё равно не понимает.

– Ладно, – пожала плечами Сафира. Обернулась к Кадиму: – Ты слышал? Во время ночёвки ведёшь себя свободно, пока не вздумаешь сделать или сказать какую-нибудь гадость. Прикасаться ко мне по-прежнему не смеешь.