Прощённая

Не мог ползти. Только часто дышал, изнывая от беспомощности. И смотрел на стены дома как на единственное спасение.

Бежала по лестнице, перепрыгивая по две ступени за раз. И всё пыталась сообразить, в какой стороне было то место, где я видела Илью. И как быстрее мне туда добраться.

Оказавшись на первом этаже, я закричала. Я звала Малику. И Карину. Звала, пока металась в этом глухом пространстве, пытаясь понять, куда идти и что делать. Входная дверь была заперта.

Мне помог ветер. Он сквозняком шёл по дому из того коридора, который некогда привёл меня в оранжерею.

Я выскочила туда, и ринулась в сад.

Илья уже лежал на траве, когда я подбежала. Его глаза были плотно зажмурены. Губы сжаты как от сильной боли.

– Что с тобой? Это сердце? Где лекарство? Илья.

Он вцепился в моё запястье так сильно, словно это я причиняю ему боль.

– Отведи меня в дом, – прохрипел он.

Я подставила плечо его руке. И помогла ему подняться. Мои ноги подогнулись, когда он облокотился на меня. И я со стоном сделала первый шаг, буквально заставляя его идти со мной.

Ступни скользили по холодной траве. И ветер бросал на лицо волосы, мешая мне видеть.

Маленькими шажками, секунда за секундой, мы приближались к дому.

– Малика! – закричала, как только мы перешли порог. – Карина!

– Они здесь не ночуют. Не кричи.

– Где болит? Ты понимаешь, что с тобой? Такое впервые? Ты что-то принимаешь?

Его взгляд мечется между цветами. Глаза ошалелые. Движения резкие.

– Илья. Ты меня слышишь?

– Сейчас пройдёт.

Закрой дверь.

Он прижимается к стенке, и идёт вдоль неё медленно, словно меряет ладонями.

Я стою как вкопанная.

Нужно позвонить. Или найти лекарство. Мама тоже думала, что это пустяки. А потом…

– Закрой дверь, – его голос обретает твёрдость, и одновременно с этим злость.

– Дай мне телефон. Я вызову врача. Это может быть что-то серьёзное…

– Закрой дверь! – рыкнул так, что стеклянный столик рядом с моей рукой зазвенел.

Я бросилась к двери. Закрыла спешно.

Когда обернулась, Илья уже сидел на диване, так глубоко утопив в подушки корпус, что стал казаться меньше. И вообще. Сейчас в его облике было столько уязвимости, что меня это пугало не меньше, чем его злость. Настолько это казалось неестественным, предвещающим катастрофу.

– Иди сюда, – он поднял на меня глаза. Уставшие. Измученные.

– Илья, надо позвонить врачу.

– Врач здесь бесполезен. Мне можешь помочь только ты, – уголок его губ скользнул вверх.