Прощённая

Разве после такого воспоминания, вдохновлённого следом на теле, можно не относиться к этому телу с любовью?

Сначала Илья говорил о том, что я должна принимать своё тело. Не смотреть на него как на что-то отдельное от моей души. И мне это понравилось. Я уже стала осознавать их неделимость. Но его слова о том, что нельзя отдать своё тело взаймы, и считать, что это никак не тронет изнутри… Было бы справедливо, если бы я действительно была той, за кого он меня принимает. А на деле он разрушил мою спасительную иллюзию.

Я внушала себе – что бы здесь не происходило за этот месяц, оно не повлияет на мои принципы и отношение к миру. Я не тешила себя надеждой, что мне не будет больно морально. Но я была убеждена, что меня это не изменит.

Ужин мне принесли в комнату. Он давно остыл. Я надавила ложкой на кусок яблочного пирога, тот пополз и разломался на несколько частей. Проглотила кусочек без аппетита.

Кто-то из прислуги разобрал пакеты, и теперь новая одежда заполнила целиком пузатый деревянный шкаф. Я стащила с вешалки атласную чёрную блузку с треугольным вырезом.

Ткань приятно холодила кожу. Бельё заняло два ящика. Но пакетики были удобно разложены. И на этот раз я без труда смогла выбрать то, что больше всего было похоже на трусики, а не на искусно изрезанный кусочек кружева.

Я лежала в кровати на спине. Откинув одеяло. Но мне всё равно было душно. И от этого я не могла уснуть. Мысль о том, каким приятным будет прохлада из открытого окна, запах сада, и шум июльского ночного ветерка, заставила меня подняться.

Повернула ручку, и распахнула настежь широкое окно. В комнату полился запах доцветающей липы, наливающейся соком травы, и садовых роз. Всё так, как было в первый день здесь. Только теперь темно.

Я уже шла к кровати, когда шум за окном накрыл меня оцепенением. Сбивчивое дыхание. Стон. Шорох шагов. Снова стон. Больше похожий на предсмертный рык раненого животного. Но там был человек.

Бросилась к окну. Наклонилась. Вгляделась в темноту.

И не могла поверить в то, кого и что я там вижу.

Я увидела его изломанный силуэт, и не сразу поняла, что это Илья.

Гримаса дикого ужаса на лице. Он озирался, путался в шагах, пятился. Словно в саду летает призрак, кружит над ним, и Илья знает, что тот хочет убить его.

Он попытался убежать. Сделал в сторону дома несколько шагов. Но вдруг что-то сковало, парализовало его ноги. Он схватился за сердце. Стал оседать медленно-медленно. И вдруг резко упал на колени.

Он больше не мог идти.