Последняя трапеза блудницы

Зимняя стужа… луна за облаками… синий снег… Я еще не написал Снежную Королеву, возлежащую на ледяном ложе в ожидании любовника…

Художник встал и удалился, а парень остался сидеть с открытым ртом, глядя ему вслед. Что это было? Насмешка? Сарказм? Гениальное откровение?

На самом деле Домнин все придумал. Он исключительно редко писал по ночам, только когда захлестывало вдохновение или торопился закончить картину. Но в этот раз ноги понесли его к мастерской… Какое-то странное волнение гнало его вперед.

Мастерская не была оборудована сигнализацией, бронированной дверью и даже сложными замками. Зачем? Никаких ценностей, кроме всевозможного хлама, бутафорской атрибутики, подрамников, мольбертов, красок, кистей и недописанных полотен, он там не держал. То была святая святых, его творческая кухня, его молельня, где он взывал к музам, испрашивая у них благословения и напутствия… Сокровищница духовных накоплений, которые он никогда не смешивал с материальными.

Художник полез в карман за ключами, но они не понадобились, – дверь оказалась открытой. В глубине помещения смутно мелькал свет: кто-то пользовался фонариком. Неужто грабители?

Игорь Домнин обладал редким даже для мужчины свойством характера – он никогда и ничего не боялся. Такова была особенность его психического склада.

Руководствуясь любопытством, он решил не поднимать шума, а застать ночного посетителя врасплох. О том, что неизвестный может напасть на него, ударить или убить, художник и не подумал.

– Кто ты и что ищешь в моей мастерской? – прошептал он, бесшумно проскальзывая в темный коридор.

Из коридора две двери вели в кладовую и просторную комнату, куда приходили натурщицы и где, собственно, и творились шедевры живописи. Именно там Домнин заметил мелькающий луч фонаря.

Чтобы одежда не стесняла движений, хозяин сбросил дубленку на топчан – здесь за много лет он изучил каждую пядь, каждый уголок, каждый предмет и мог с завязанными глазами найти любой крючок, выключатель, стул – что угодно.

Темная фигура шарила в шкафу, держа фонарь под мышкой. Художник осторожно снял с перекладины длинную тяжелую драпировку – множество таких кусков ткани он использовал для создания фона, – сделал два крадущихся шага и застыл.