Агрессор

– Откажешься, не будешь больше играть. Нигде. Разве что в подземке драть горло и бренчать на гитаре, – с ухмылкой предупредил Астахов, и скотина такой, лапы не подумал убрать.

– Понимаю. Но всё равно нет.

– Елизавета, твой отец – банкрот. Прежняя жизнь закончилась, приспосабливайся к новой, если хочешь преуспеть. Я далеко не каждой делаю такое шикарное предложение, считай, что крупно повезло. Роли будешь сама выбирать, не понравится эпизод, его специально под тебя перепишут, и по поводу денег не беспокойся, не обижу.

По идее я должна, как ошпаренная подскочить и от негодования метаться из угла в угол, от переизбытка мерзопакостных чувств махать руками, ругаться, оскорблять Астахова, кричать, что ему должно быть стыдно, угрожать, что всё его жене расскажу. Но я сижу смирно, гадко очень, но закатить истерику почему-то совершенно не хочется, зато тянет к земле, словно на плечи какой-то невидимый, но очень тяжёлый груз положили.

– Нет, – вновь повторила я. – И другого ответа вы не услышите.

– Да ты просто не знаешь, от чего отказываешься, – заявил Пётр Тимофеевич, и я даже не поняла, как оказалась у него на коленях.

– Отпустите, – не своим голосом заорала я. – А-а-а помогите.

– Хоть закричись, все знают, что я в трейлере, даже подойти не посмеют, – рычит мужчина, а сам хватает меня за всё, что только вздумается, пытаюсь дать отпор и вырваться, да толку ноль.

– Хватит ломаться, перебор. Цену себе уже достаточно набила. Говори, что ещё хочешь, всё дам, – забравшись ко мне под лифчик, хрипло шепчет Астахов.

Задыхаюсь от отвращения, бьюсь изо всех сил, слёзы из глаз льются градом, никогда ещё не чувствовала себя настолько беспомощной, мужчина творит со мной, всё что угодно, а я его остановить не могу.

– Я Никите всё расскажу! – отчаянно воплю. – Как вам такое. Навряд ли он готов даже сейчас мной с вами делиться.

Пётр Тимофеевич замер, а после даже руки убрал из-под моей блузки.

– Молодец, – глядя в глаза, похвалил он, схватил за оба запястья и сдавил так, что я от боли согнулась. – Из всех рычагов давления выбрала верный. Да только это будет моё слово против твоего. И кому Никита поверит? Отцу, чья воля для него закон или брошенной девке, которая, чтобы отомстить врёт?

– А это ещё не всё, – зло зашипела, – Я ваши домогательства вытащу на суд общественности. Может заявление в полиции у меня и не возьмут.