Агрессор

Закончится и этот разговор, и Пётр Тимофеевич уйдёт, и я в любом случае сегодня доберусь до квартиры Максима, заберусь в ванну и смою в водосток все чужие прикосновения.

– А при чём тут деньги? – Астахов нахмурился и замотал головой. – Я сейчас не о контрактных отношениях, с этим мы позже разберёмся, в зависимости к какому результату сейчас придём. Вот смотри, Лизонька, ты мне теперь никто, но контракт я с тобой не разрываю, то есть по доброте душевной и потому что ты умница и красавица помогаю. Но мир же не так устроен, никто ничего задарма не получает, выходит, и тебе надо как-то меня отблагодарить.

Пётр Тимофеевич ладонь отпустил, но лучше бы этого не делал, потому что он обе свои клешни на мои колени переместил. Сука!

За руку подержал, коленки облапал, о благодарности с моей стороны говорит. Я не вчера родилась, и если бы передо мной сидел не Астахов, то даже бы не сомневалась, что человек хочет, чтобы я выразила ему свою признательность с раздвинутыми ногами.

Но ведь я именно в глаза Петра Тимофеевича смотрю.

Да и потом, я ни разу не слышала и не видела, чтобы Пётр Тимофеевич ну хоть за кем-нибудь волочился, а с учётом того в какой индустрии он воротила – это большая редкость. В принципе тут особо и волочиться не требуется, актрис, которые мечтают быстро и легко сделать головокружительную карьеру полным полно, сами всё предложат.

– Пётр Тимофеевич, вы же прямолинейный человек. Давайте без этих вот, – изобразила рукой ползущую змейку, – хождений вокруг да около. Как есть, так и скажите, что вам от меня нужно?

– Деловой подход, – мне, конечно, наверняка показалось, но нотку уважения в голосе мужчины уловила. – И такой подход мне импонирует. Когда без лишних сантиментов и всё честно. У меня есть квартира, будешь туда приезжать раз в неделю, а я тебя там буду  пару часов пользовать.

Сейчас меня стошнит, вот прямо всё, что есть в желудке, то наружу и вырвется.

Жаль, но на мир я теперь по-прежнему смотреть не смогу, ведь знаю, каких упырей земля носит. Боже мой, какая же непроглядная мгла должна быть в душе у человека, чтобы он ещё вчерашней невесте сына, вот эту грязь предлагал?

– Нет, – почти без эмоций, но в то же время строго произнесла я. – И руки, будьте добры, уберите.