Римма. Невеста для князя

За нами сплошной стеной стояли заросли ежевики. Осторожно раздвинув ветки, я увидела мечущихся по поляне стражников и удивленного и раздосадованного Жутикова с пустыми ведрами в руках.

– А этот нам, пожалуй, пригодится, – усмехнулся Леший.

Кусты на противоположной стороне поляны заколыхались, и стражники бросились в ту сторону. А Леший тем временем ухватив Жутикова за руку, втянул его на эту сторону зарослей. Немного оцарапанный, Жутиков выглядел ошарашенным.

– Ой, а ведерко третье куда дели? – поинтересовалась я.

 – Ничего доверить нельзя, – осторожно раздвинув ветки, я подхватила оброненное ведро.

– Ну, Римка! Опять твои дурацкие выходки! – возмущался Жутиков, потирая поцарапанную щеку.

– Никакого уважения к Нареченной! – пожаловалась Лешему моя ящерка, высунув любопытную мордочку.

– А стрелок, говорят, отменный, – усмехнулся в бороду Леший.

Леший вполголоса рассказывал мне о лесе, учил читать следы и пояснял, какое растение что врачует и от каких недугов помогает.

А Жутиков, позвякивая ведрами, шел сзади, и ворчал, вполголоса перечисляя всё претензии, разумеется, во всём происходящем виноват был только один человек – я.

– Не обращай внимания на ворчанье,– усмехнулся Леший. – Это у него защитная реакция организма. Спутник твой, человек к чародейству не способный и в него не верящий, пытается найти хоть какое-то объяснение всем чудесам. К тому ж, в душе он добрый, хоть и злоязычен порой безмерно.

Когда мы вышли к окраине леса, я уже читала Лешему следы и различала растения.

– Пересечете луг, а там, в низинке, и река Смородина бежит. Да привет Водяному передавай, – попрощался с нами Леший. – А я вас здесь подожду, да на обратном пути провожу.

Мы с Жутиковым пошли через луг. Я с интересом смотрела вокруг, теперь, когда Леший открыл мне дар единения с природой, многое виделось иначе. Растения, цветы и травы открывали свои тайны, я интуитивно понимала их язык. А Владимиру Николаевичу явно надоело ворчать, некоторое время он даже молчал.

Глубокая царапина от шипов ежевики на щеке кровоточила. Я сорвала подорожник, размяла пальцами листок и приложила к царапине Жутикова. Он сначала дернулся от моего прикосновения.

– Чтобы кровь остановить, – пояснила я.

– Много ты в этом понимаешь!– буркнул он, прижимая листок к ране.

– Теперь знаю, – весомо ответила я.

– Вот скажи мне, Римк, и что они с тобой носятся как с писанной торбой?!– наконец, спросил он.