Гарри Поттер и Глас Народа

Гарри Поттер и Глас Народа

Анариэль Р.

Гарри Поттер и Глас Народа

Vivos voco, mortuos plango, fulgura frango

Ноябрь 1916 года

Генри Поттер, Гарри для родных и друзей, но только для них: все-таки член Визенгамота с 1913 года… так вот, Генри Поттер оказался в Бирмингемском университете, превращенном на время войны в госпиталь, не просто так.

— Непонятный, непонятный случай, — повторял Леонард, пока вел своего дальнего родственника вдоль учебных аудиторий, где сейчас лежали раненые. — Хоть я и сквиб, но ты же знаешь, Гарри, сквибы могут видеть и воспринимать недоступное магглам.

Его недавно доставили с континента, и…

— Ты хоть скажи, кого «его»?

— Связиста, младшего лейтенанта ланкаширских стрелков. Я как раз дежурил в приемном покое, когда его привезли. Мы перекинулись парой слов, и оказалось, что он тоже из Бирмингема и учился, как и я, в школе короля Эдуарда. Он не по моей части, ведь я военный хирург, а у него даже не ранение, а пирексия неясного происхождения, но… С ним что-то очень странное.

И мне кажется, Гарри, что это волшебство. 

— Ты серьезно думаешь, что у твоего однокашника-маггла какая-нибудь волшебная болезнь, или сглаз, или проклятие? — спросил Поттер.

— Я бы не удивился. Во всяком случае, от лечения толку мало.

— От вашего лечения вообще толку немного… — вздохнул Генри, потомок славной династии зельеваров.

Леонард махнул рукой.

— Если бы министерство магии позволило использовать волшебные лекарства хотя бы в тяжелых случаях… — сказал он.

— Ты же знаешь, я пытался этого добиться.

Но пока Арчер Эвермонд — министр магии, на такое рассчитывать не приходится… — Генри снова вздохнул. — И Визенгамот на его стороне. Даже мне трудно спорить с теми, кто говорит, что эта война — бессмысленная жестокость и что нарушать в ней нейтралитет — глупо и опасно. 

— Доктор Гэмджи, вас зовут в приемный покой, — догнала их запыхавшаяся медсестра.

— Гарри, посмотри сам, хорошо? Он в последней палате справа по коридору, один, так что ни с кем не перепутаешь, — и Леонард устремился обратно вслед за медсестрой.

В последней палате справа по коридору и в самом деле лежал всего один больной. 

Сначала Генри показалось, что над кроватью, стоящей под высоким стрельчатым окном, клубится дым, как будто пациенту вздумалось курить в постели. Но, присмотревшись, волшебник обомлел.

Над кроватью клубились… видения. Они колебались, словно дым, или пар, или языки пламени, перетекали одно в другое, но сами по себе были четкими и яркими.