Римма. Невеста для князя

 – Самое то, чтобы сверзнуться!

– Можете спать внизу, – согласилась я, – только не обижайтесь, если проснетесь у кого-нибудь в желудке.

– Трусиха, – снисходительно бросил он.

Я добралась до мощной развилки ветвей и уютно устроилась.

На лес опустились сумерки. Ночной лес наполнился звуками, шорохами, шелестом. Кто-то вышел на охоту… Раздалось чье-то завывание, как мне показалось голодное. А я вся такая маленькая, беленькая сижу. Я прислушалась и всмотрелась в темноту. Явно слышалось чье-то приближение. Кто-то завыл совсем близко.

Я, надеясь, что этот кто-то лазает по деревьям хуже, чем я, вжалась в ветку. Внезапный рык, прервал мои размышления над тем, что это – смелость или глупость со стороны Жутикова, оставаться внизу. В следующее мгновение сам объект размышлений молниеносно взобрался вверх, ко мне. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, потом вниз. Хотелось покоя.

– Ну и где твоя магия? – ворчал Жутиков, наблюдая за моими пассами лапами.

– Не мешайте творить!– огрызнулась я, извернулась и выдернула из его хвоста пару волосков.

Жутиков утробно мяукнул и едва не свалился с ветки.

– Сбрендила что ли?! – заверещал он.

Я не стала отвлекаться на такие беспочвенные и нелепые обвинения, ибо творила купол-невидимку. Мерзкий Жутиков, не оценив моей заботы и о его, в том числе, шкурке, попытался дернуть меня зубами за хвост. Маленькая, беленькая я, свято помня наставление Гасписа ни в коем случае не прерывать заклинание на половине, слабо пискнула, но довела свое дело до конца.

Когда купол-невидимка сомкнулся над нами, сделав нас невидимыми для окружающего мира, я повернулась к вражине лицом, точнее мордочкой.

– Я, значит, защиту сооружаю, пекусь о вас, – медленно произнесла я, – и вот благодарность! Жутиков попятился, я наступала. Наконец, он уперся задом в стенку купола и отступать ему уже стало некуда. Он оглянулся. На его физиономии отразилось изумление. Он обшарил лапами все пространство купола, потом воззрился на меня. Я была довольна.

– Я из-за тебя чуть не свалился!– наконец произнес он.

– Возражение не принимается! Для купола нужны три волоска из кошачьего хвоста! – парировала я.

– Из своего бы выдрала! – не унимался он.

– Вот еще, – отмахнулась я, – из своего больно.

– Ах, ты, злыдня! – взвился он.

– Превращу в мышь и съем, – ласково пообещала я.

Жутиков подумал и промолчал, вероятно, поверил в мои слова.

Ночь выдалась беспокойной: то кто-то внизу рыскал, то вверху ухали, то шуршали, то выли.