Племенной скот

Не горели фонари, и жилые дома до самого горизонта были темны; не мерцали даже цифры часов на башне у вокзала и рекламные экраны.

Ночная мгла хлынула на площадь из трещины в стекле витрины. Вспыхнул за спиной деда дальний свет фар, свистнул, пролетая мимо, камень, формой похожий на наконечник древнего топора, и витрина треснула. Секунду казалось, что стекло устоит, но тьма почувствовала трещину, как чувствует ее вода. Она устремилась туда, к ущербной витрине, надавила на стекло, и оно лопнуло, осыпалось вниз брызжущим водопадом.

На площади стало темно, зато зал магазина поблескивал теперь в свете фар бутылочным стеклом и фольгой оберток. На место, освобожденное темнотой, хлынули люди. Камень разбил витрину напротив винных стеллажей, и первые мародеры, новорожденные, едва осознавшие свое право и предназначение, ринулись туда. Их было немного, это были лишь предвестники схваток – мучений, в которых родится подчиненный им недолговечный мир.

Дед Сергей закурил, потому что сигарета всегда помогала ему бороться со страхом.

Ему казалось, что и он тоже заражен теперь сумеречным ядом и медленно умирает, и это яд, а не ужас кусочком тающего льда притаился в его груди.

Уняв дрожь в руках, бросив взгляд на тех, кто хватал бутылки и распихивал по карманам салями и икру, дед Сергей шагнул сквозь разбитую витрину, снял с крючка прочные целлофановые пакеты, висевшие возле кассы, и пошел по рядам, где не было никого. Он аккуратно – как привык во время обычных походов по магазинам – уложил в пакеты несколько пачек соли и несколько упаковок спичек, набрал макарон и круп и, никем не замеченный, вышел из закутка, где лежали повседневные дешевые товары.

Дальше была аптека. Дед Сергей проходил ее по пути к площади, и тогда это была обычная уютная аптека, закрытая на ночь. Теперь же, с разбитой витриной, с выломанной зачем-то дверью, она казалась пещерой или куском, вынутым из тела большого дома.

Под ногами хрустели стекла, звук множился и повисал в воздухе десятками отголосков.

Пахло спиртовыми настойками, от запаха кружилась голова. Дверь в служебное помещение была разбита в щепы, кто-то вздыхал там, как призрак разрушенного замка. Но деда Сергея не интересовали наркотики. Он снова взял пакет возле кассы и доверху заполнил его антибиотиками, бинтами, йодом и антисептиками, а потом направился домой. На этот раз он боялся меньше: очень быстро начал привыкать.

Город ожил во тьме.