Племенной скот

Звучали на улицах пьяные голоса, гуляли, размахивая бутылками, компании мародеров, машины ездили по тротуарам. На деда Сергея никто не обращал внимания: мародерам принадлежал весь город, все магазины, кафе и банки. Какое им было дело до одного человека?

Дед Сергей обращал на них ничуть не больше внимания, чем они на него. В руках его были тяжелые пакеты, он шел домой с продуктами и, глядя себе под ноги, сосредоточенно думал, не забыл ли взять чего-то важного. Потом вспомнил и решительно свернул во двор, к маленькому цветочному магазину, где, как он помнил, слева от входа на стенде расставлены были пакетики с семенами.

Двор был тих, и магазинчик – цел. Никто не позарился на него, пока ближе к центру была добыча пожирнее. Деду Сергею было совсем не по душе то, что приходилось делать, но он взял-таки камень, подкинул его на ладони, примериваясь, и швырнул в витрину. Та охнула звонко, по-бабски, и испуганно осела вниз. Дед шагнул в проем и принялся сгребать со стенда все подряд пакетики, надеясь, что меж цветами окажутся и семена овощей.

Потом он вернулся домой.

Домашние его сидели на узлах в прихожей, окружив единственную горящую свечу. Остальные свечи, найденные в доме, не жгли из экономии, и они лежали поверх одного из узлов. Дети притихли и, даже не думая спать, испугано жались к маме. Их карие глаза тепло блестели, отражая пляшущий огонек.

Пьяные крики во дворе усилились, все чаще и чаще звенело битое стекло.

– Что? – спросила жена, и дед понял, что она сходит с ума от беспокойства.

– Плохо, – ответил он. – Весь город без света. Мародеры. Думаю, это надолго. Оставаться нельзя. Уезжаем.

Ему поверили и не стали задавать вопросов.

Дед по-хозяйски прошелся по квартире, собрал вещи, необходимые по его мнению, но забытые женой и детьми. Он тщательно закрыл окна, вынул вилки из розеток, закрыл краны на трубах, словно собирался не бежать из дома, а уехать на пару недель в отпуск. Потом взрослые молча взвалили на спины огромные тюки, чтобы не ходить из дома к машине дважды, а дети, словно цыганята, схватили маму за края одежды.

Они немного помедлили перед тем, как открыть дверь. Остававшаяся позади квартира была уютной и тихой; за ее стенами бушевала стихия. Квартира обещала быть надежным кораблем, шептала, что не страшны ей никакие бури, но дед Сергей предпочитал твердую почву корабельной палубе. Отпирая дверь, он вздохнул, и домашние ответили ему тяжелыми вздохами.