Портрет неизвестной. Часть 3

– Мирон! Ведете себя, как торговка на базаре, – попытался урезонить его Иван.

– Точно, точно! – подхватила Лиза, – прислушайтесь, к тому, что вам старший товарищ говорит.

Почему-то эта фраза вызвала очередной взрыв хохота. Лиза досадливо переводила взгляд с одного на другого. А Мирон, не в силах произнести ни слова, только тыкал пальцем в свою грудь.

– Я! – в перерывах между всхлипами, смогла разобрать Лиза, – Я старший!

– Ну тем более, какой пример вы подаете молодежи? – продолжала гнуть свою линию Лиза, злясь уже на себя, что никак не может прекратить этот балаган.

– Я на неделю, – Мирон вытер лоб и выдохнул, – старше.

Лиза подняла руки, и с видом «сдаюсь, вы победили, и я больше не желаю продолжать этот разговор», отошла молча в угол.

В этот момент прибежал мальчишка, который передал записку князю. Тот, читая, нахмурился и сказал, повернувшись к Лизе, – Агнесса Карловна пишет, что больному стало хуже – у него жар.

Лиза тут же рванула к двери, но там ее перехватила рука Ивана, – Спокойнее, Алекс, спокойнее!

Ярослав, был горячий как печка и находился в состоянии полусна-полубреда, Лиза обеспокоенно посмотрела сначала на сиделку, потом на князя.

– Надо с этим что-то делать! – Сиделка затараторила на французском, и Лиза поняла по интонации, что она отчитывается, что выполняла все как было предписано.

– Ему жар сбить можно? – спросила Лиза, обращаясь к князю.

Иван пожал плечами, но затем кивнул. Лиза сорвалась с места, метнулась в свою комнату нашла в косметичке таблетки и выдавила себе на ладошку пару рубиновых капсул.

Вернувшись, приподняла Ярослава за плечи и велела проглотить таблетки. Детектив на мгновение пришел в себя, молча повиновался и снова провалился в лихорадочный полусон.

– Теперь ждем, когда лекарство подействует, где-то через час, может меньше, температура должна упасть.

Лиза отпустила Агнессу Карловну отдохнуть, а сама заняла место около постели больного, то и дело прикладывая к горячему лбу салфетку, смоченную в прохладной воде с уксусом.

Позже приходил Игнатов, он был, как обычно, сдержан, суров и хмур. Из-под косматых бровей глаза недовольно смотрели на мир сквозь стекла очков. Проверил пульс больного, прослушал легкие через деревянную трубочку.