Портрет неизвестной. Часть 3

Затем так же, не говоря ни слова, начал разматывать повязку, – Вы бы, мадемуазель, вышли бы, а то неровен час в обморок упадете. Откачивай потом вас еще…

– Но… – начала Лиза, Иван не дал ей договорить, подхватил ее и подтолкнул к двери.

Шипя как недовольная кошка, Лиза все-таки подчинилась грубой силе и продолжила ворчать в коридоре.

Вышедший вскорости, Игнатов сообщил, что пока все идет неплохо, и пообещал навестить больного на следующий день так же вечером, распрощался и ушел.

Потом Лиза сидела подле Ярослава, который спал, напившись чудодейственной успокоительной настойки Игнатова.

Глава 3.

Как Лизу не отговаривали Ордынский с детективом, она все равно отправилась утром следующего дня на Миллионную. Мирон проводил ее до самых дверей особняка Гуммелей, пожелал ей доброго дня и отправился по своим делам.

Атмосфера в чертежной не отличалась от той, что бывает во всех учреждениях после длинных выходных. Унылые мятые физиономии, замедленные движения и обреченность в глазах. Ситуацию осложняло еще и то, что через четыре дня опять намечалось застолье с танцами до утра. Кто же будет истязать себя активной работой во время этой короткой передышки между праздниками? Поэтому коллеги без энтузиазма разбрелись по своим местам и вяло переговаривались.

Даже вечный двигатель Манци дал сбой – его было не видно и не слышно, только кольца дыма поднимались над столом, свидетельствуя о том, что Мишель все-таки присутствует.

Появление шефа, бледного и тоже утомленного праздниками, внесло некоторое оживление. Профессор поговорил с инженерами, перекинулся парой слов с Манци и завис за спиной у Лизы, разглядывая чертежи, затем похлопал ее по плечу, – Продолжайте, юноша! – и направился к дверям.

Лиза с большим трудом вспомнила, визит в строящийся дом на Радищева, то есть конечно же на Большой Сергиевской, и что она делала обмеры. В них она и нырнула с головой. На фоне карнавала в стиле «самба де Жанейро», в котором девушка жила уже который день, возможность просто почертить – была сродни медитации на берегу океана. Все понятно, сиди – отдыхай! Только карандаш, тот самый, что князь Иван подарил намедни, порхает в пальцах, оставляя изящные линии на бумаге.