Пророчество. Солнечный монах

Мне казалось, я мог бы ещё столько же там пробыть.

– Именно. Ты умеешь и любишь молиться. За молитвами ты и голод не чувствуешь, и неудобств не ощущаешь. Так можно ли назвать серьёзным наказанием то, что доставляет тебе удовольствие?

Энасс растерялся: а ведь Солнцеликий прав. Он даже рад будет остаться с Великим Светилом наедине, рассказать ему о всех своих думах, помолиться за своих братьев и особенно – за Эля.

– Но тогда… Какую аскезу вы мне назначите, учитель?

– Я? Я – никакую. Ты сам решил наказать себя за своё обращение с Элем.

И ты сам прекрасно знаешь, чего тебе больше всего не нравится. Вот это, самое неприятное дело, и будет твоей аскезой. Представь, что здесь стоит Эль, и подумай, чего ты больше всего не захочешь делать, когда он будет рядом?

Энасс прикрыл глаза, представляя своего недруга. И вдруг начал заливаться краской. Голову потянуло вниз, он сгорбился. Казалось, непомерная тяжесть легла ему на плечи, заставляя всё ниже клониться к земле.

Солнцеликий едва заметно улыбнулся: молодец, Энасс.

Умеет думать, умеет себя слышать.

– Так что скажешь?

У молодого вэссера дрогнули губы, но он так и не смог ничего вымолвить.

– Энасс, я жду ответа. Ты ведь уже назначил себе аскезу. Озвучь её.

Энасс ещё ниже склонил пылающее лицо и тихо, еле слышно, с трудом выталкивая слова, проговорил:

– Я не хочу… чтобы Эль… мной… командовал… В следующем походе… пусть он… будет вэссером… а я… я буду… ему…

Энасс судорожно вздохнул и шёпотом закончил:

– …подчиняться…

– Замечательная аскеза, – удовлетворённо сказал Солнцеликий.

 – Ты молодец, Энасс. Только поясни мне подробнее, как ты будешь вести себя с ним, когда он будет вэссером?

Энасс снова шумно вздохнул. Он понял, чего добивается Солнцеликий. Сейчас Энасс не просто расскажет ему о своём поведении. Он даст ему клятву, которую не сможет нарушить, не желая лишиться расположения своего учителя. И ему придётся полностью подчиниться Элю: терпеть его нападки, его язвительные выпады, выполнять его нелепые приказы и даже словом, даже взглядом не выказывать своего недовольства.

Сможет ли он? Осилит ли эту аскезу?

Солнцеликий молча ждал, и Энасс, наконец, выпрямился, посмотрел ему в глаза и чётко проговорил:

– Я буду слушать Эля, выполнять все его требования, не буду дерзить, своевольничать и указывать, что ему надо делать, буду покорен и полон смирения, как и подобает Солнечному монаху.

– Я доволен тобой, Энасс, – сдержанно похвалил Солнцеликий.