Пророчество. Солнечный монах

 – Я знаю, для тебя эта аскеза будет очень сложной, но я верю, что ты справишься. Нам всем порой приходится усмирять свой нрав, чтобы потом лучше понимать, что чувствуют люди, которые от нас зависят. Пока сам не побудешь на месте раба, не поймёшь, как отвратительно рабство. Только сумев усмирить гордыню и вкусить смирения, ты сможешь руководить людьми, не унижая их. Для тебя это будет полезный урок.

– Отец…

Солнцеликий внимательно посмотрел на напряжённо выпрямившегося парня. Так Энасс называл его только в минуты сильного волнения, когда ему требовалась поддержка и опора.

– Вы считаете, что я плохо руковожу? Что во мне много гордыни? Что я не достоин быть вэссером?

– Ты – замечательный вэссер, – с такой убеждённостью ответил Солнцеликий, что Энасс выдохнул облегчённо и расслабился. – Тебя любят, уважают. За все годы я не услышал на тебя ни одной жалобы. Но с Элем ты найти общий язык не сумел. Возможно, твоя аскеза поможет тебе понять, в чём ты ошибался, какие делал промахи. Но даже если и нет, в любом случае это будет полезный опыт, поверь мне, сын.

Солнцеликий подбадривающе улыбнулся, и Энасс понял, что разговор закончен. Поклонился, коснувшись лбом пола:

– Благодарю за урок, Отец.

Встал:

– Я могу идти?

– Пока да. Но после вечерней молитвы жду вас с Элем для серьёзного разговора. Сообщи ему об этом.

– Слушаюсь, Солнцеликий.

Снова поклонился и вышел, мягко прикрыв за собой дверь.

Солнцеликий проводил своего лучшего ученика добрым взглядом, посидел, постукивая по столу пальцами, а потом вышел во внутренний двор, поднял лицо к небу и мысленно проговорил:

«Они готовы».

Выслушал ответ, молча наклонил голову и вернулся в комнату.

И на этот раз он не улыбался.

Эля Энасс нашёл в его келье, где тот сосредоточенно сшивал толстой иглой с суровой ниткой два куска плотной ткани.

– Что делаешь? – поинтересовался Энасс.

Эль бросил на него быстрый взгляд и снова опустил глаза к работе:

– Шью мешочек для камня. Чтобы не резал меня острыми гранями.

Энасс хотел съязвить по поводу неженок, которые, даже взяв обет, пытаются его облегчить до уровня детской игры. Но тут же одёрнул себя: пусть Эль этого ещё и не знает, но клятва уже дана и надо привыкать держать себя в руках. И вместо насмешки внезапно сказал:

– У меня вата есть. Если внутрь вошьёшь, точно бить не будет. Сейчас принесу.

Эль удивлённо вскинул голову, но Энасс уже выскочил из кельи и быстро направился к своей комнате.