Девчонка с изнанки

– Где?

– Там, где вы собрались повидаться. Я хочу быть спокойна за тебя, присмотрю за вами.

– Островки Фьедерхольмарна знаешь?

– Ну, знаю. А именно? Там же много их.

– Самый маленький, на востоке архипелага, со стороны протоки. Там есть маленькие домики на самом берегу, кемпинг у воды. Тебе нужен номер восемь. Я его снял на три дня, сегодня ночевал там, но больше не буду, нашёл другое место. А для разговоров по душам очень даже подойдёт. Рассчитываю через пару-тройку часов туда добраться. Шокеру я уже всё объяснил.

Если хочешь, приезжай. Ключ под ковриком, как тут заведено.

– Ты только сам прежде, чем ехать, позвони мне. Если я посчитаю, что там что-то затевается, и для тебя это будет небезопасно, я найду способ тебе это сказать. Если не дозвонишься до меня – значит точно не вздумай никуда ехать.

– Хорошая идея, Кир. Ты у меня умница, систер. Ну, до связи тогда!

До бухты Нюбровикен я дошла пешком за пятнадцать минут. Там не только экскурсионные и рейсовые теплоходики, но и маленькие юркие катера-такси.

До Фьедерхольмарны меня доставили за полчаса. Острова архипелага на самом-то деле совсем ничем не примечательны, обычные шхеры, есть побольше, а есть совсем крошечные. Но чего там только нет: и площадки для пикников, и яхт-клуб, и даже музей. И домики, которые можно снять на несколько дней, чтобы провести время в полном уединении.

Катер высадил меня на причале около домика номер восемь и тут же умчался прочь.

Причал был пуст, а красный домик с широким окном и чёрной крышей выглядел одиноким и заброшенным.

Ключа под ковриком не было, а дверь оказалась открытой.

Внутри домика была одна комната-студия с огромной кроватью, шкафами-купе и телевизором под потолком. Да ещё справа какие-то двери, видимо, вход в ванную и кладовую.

На кровати, по-детски трогательно обняв подушку, мирно спал Шокер. Его косуха валялась в кресле, ботинки аккуратно стояли у кровати.

Я подумала, что он расслышит, как я вошла, и если не вскочит, то хоть глаза откроет.

Ловец всё-таки, не какой-нибудь рохля-обыватель. Но ловец, похоже, очень сильно вымотался, и его можно было выносить тёпленьким. Я подошла совсем близко, но он не пошевелился, мерно дышал, приоткрыв рот, и видел десятый сон. Ах, да. Снов он не видел, как недавно признался.

Мне было до слёз его жаль. И не из-за того даже, что он потерял жену. Не видела я ту жену никогда, что мне о ней переживать… И не из-за его странных и очевидно непростых отношений с Лали.