Мир женщин. Клятва

Мир, в котором столько женщин и каждая желает стать главной, быть выше, красивее, выносить и родить сына. А что получает в конце – забвение.

Ее сняли с лошади, и потащили в дом. Что говорил Тебальт, она не слышала, опустив голову и рассматривая свои руки, она ушла в мысли, воспоминания. Госпожа Озгорн тронула ее за плечо, и Лина подняла голову, как оказалось стоя в главном зале поместья. Тебальта уже не было, видно так разозлился, что лучшее что он мог придумать – сбежать от нее подальше.

– Все хорошо, не бойся, господин сжалился и только наказал тебя обедом и ужином.

За весь день Лина успела только позавтракать, и теперь еще предстояла и голодная ночь!

– Да, я его видеть не могу. Опротивело все это. Отпустите меня. Я уйду и никто даже не заметит что меня нет, – взмолилась она, вцепившись в руку доброй женщины. – Госпожа Озгор, прошу, отпустите меня, это и будет моим наказанием. Лучше умереть там, в мире, где хотя бы вижу звезды, чем здесь. Я задыхаюсь. Пожалуйста, – Лина плакала, слезы лились ручьем, она вытирала их кулаком, совсем не заботясь, что уже красный нос и щеки, что растерла глаза.

Стоящий позади нее Фалк замер, на его лице было столько удивления, что разгладились морщинки на лбу. Он понимал, что эта девушка другая, но почему? Почему она вызывает у него желание ее защитить, спрятать. А теперь, когда она плачет, так и подмывает прижать к себе, согреть ее сердце, ее душу, такую ранимую, такую нежную. Его слова, произнесенные за спиной Лины, повергли всех стоящих перед ним женщин в шок.

– Господин Тебальт мне должен крупную сумму денег, я заберу эту девушку в счет погашения долга. Доложите ему сами, а ты идешь со мной, – Фалк схватил Лину за многострадальную руку и не давая никому опомниться вывел ее из главного холла. Во дворе стояла небольшая лошадка, на которой то и седла не было, но была прекрасная попона, теплая, мягкая. На нее Фалк подсадил Лину и сел рядом. – Ничего не бойся, назад я тебя точно не отдам, – его голос был тихим, ласковым, обволакивал и утешал одновременно.

– Да, я рабыня мне вообще лучше язык вырвать, чтобы только головой кивала, – вспылила Линария.

– Зачем, мне твой язычок очень даже нравится.

– Зачем вам строптивая рабыня?

– Может я таких как ты коллекционирую?

Ее не обнимали, нет, руки Фалка обволакивали ее с двух сторон, он крепко держал поводья двумя руками как бы обнимая ее. Его дыхание она чувствовала на своем затылке, а его голос был мягким, успокаивающим.