Мир женщин. Клятва

– И как ты мне это предлагаешь сделать? – Ганар замер глядя на девушку, стоящую перед ним: достает ему по плечо, черноволоса, сверкает серыми глазами в которых полыхает вся буря ее негодования и показывающую на мечущуюся на кровати одну из его фавориток.

– Нож, в самое сердце. Можно еще нож чуть ниже ушной раковины, смерть в любом случае будет мгновенной.

Ганар отшатнулся: – Я не буду этого делать. Это означает, что я ее убью, а это прямое нарушение закона.

Лина осмотрелась, мужчины стоящие рядом с ней качали головами, видно было, что никто из них не собирается предпринимать никаких действий: – Я могу это сделать.

Тебальт смотрел на Лину и не верил своим ушам, она разбирается в медицине, она знает, как убить человека? Когда она озвучила свои требования по спасению несчастной, он замер. Она сможет ее убить?

Фалк открыл глаза от удивления и тут же их прикрыл, пытаясь успокоиться: «Что она сказала: наши законы?»

– Нет, Ганар мы твои условия выполнили, вино могу выпить и в своем доме.

Я не хочу так жить …

– Слушай, я не знаю, откуда ты, но убивать в чужом доме мы никого не будем. Пусть хозяин этого заведения сам решает свои проблемы, – говорил Тебальт довольного громко, подсаживая Лину обратно на лошадь.

– Но она будет умирать в муках! И где ваше милосердие? – кричала и брыкалась Лина.

– Милосердие? Это его женщины, и это ему решать как им умереть.

– Что тоже убивать не будете?

– Может и убью, но уж точно не здесь, – Тебальт тронул лошадь и та пришпоренная всадником, перешла в галоп.

– Да, конечно, лучше смотреть как она мучается, чем помочь, облегчить ее участь. Все мужчины одинаковы, – огрызнулась она, вцепившись в руку Тебальта, пытаясь удержаться в седле, потому что лошадь неслась по городу, а усидеть в неудобной позе девушке было очень сложно.

– Мы все одинаковы, а вы просто наши рабыни. И не забывай женщина свое место, – прорычал Тебальт ей в ухо.

– Я его – это место, точно не забуду никогда, – прошептала Лина и опустила голову. Она не хотела не только никого видеть, но и ничего. Этот мир был ужасен. Ее мир, прошлый дом, тоже был ужасен, но там можно было добиться справедливости, законности, а здесь – ничего.