Журнал «Рассказы». Светлые начала

Он ожидал гонора и всяческого сопротивления, но не ждал наглости. Кулаки его сжались. Он выпрямил спину и больше не выглядел безобидно.

– Губернатору важно, чтобы вы оказались подле него во время Ночи. Народ возлагает на вас надежды.

Исбытков понимал, что сейчас решается многое в его судьбе. Он мог дать согласие и пойти по проторенной дорожке – нужно просто быть под рукой. Только мог ли он согласиться быть слугой того, кто походя разрушил фундамент будущего?

– Отказано.

Оба сыскаря встали плечом к плечу.

Всмотрелись в Исбыткова. Он почувствовал в этих взглядах как будто сожаление.

Степан Федорович держался до последнего достойно, но от этих сочувствующих взглядов у него вдруг участилось сердцебиение. Волна гнева всколыхнула грудь, обожгла ледяным.

– Возможно, на празднование Темнейшей Ночи в столицу прибудет Государь, – обезьяноподобный сыскарь озвучил последний аргумент. – Отказ невозможен. Губернатор велел вернуться без отказов. Любыми методами.

– Попробуете схватить меня в моей же мастерской? Среди оборудования, металла и накопителей, из которых я в любой момент могу достать пару молний? Удачи.

Озарители, если вы не в курсе, в гневе способны на многое.

Степан Федорович коснулся стоящей на столе Лейденской банки. Бело-синий разряд зазмеился по пальцу, а потом обвил запястье потрескивающим браслетом.

Крысоподобный примиряюще поднял вверх руки. Начал отходить к двери, увлекая за собой напарника.

Напоследок он сказал голосом не официальным, а скорее дружески настроенным, почти эмпатически:

– Поверь, тебе придется согласиться.

Это вопрос степени давления. Ты их не знаешь, что ли?

– Я их знаю, – остыл Степан Федорович, прощая переход на ты. – Только они будут бояться пользоваться электричеством в своих домах, если пойдут против меня.

Сыскари ушли, аккуратно прикрыв за собой дверь. Тем же вечером Исбытков начал сборы.

Степан Федорович не бежал. Он уходил по собственной воле.

У Воспенникова, своего наставника, Степан научился многому.

В том числе и тому, что импровизация тоже может быть частью плана. Степан Федорович, в совершенстве играющий на фортепьяно, с легкостью отпускал пальцы в свободное плавание по клавишам из слоновой кости, пока могучий разум парил в эмпиреях.

Исбытков сделал то, чего от него никак не могли ожидать ни сыскари, ни сам губернатор, – он явился на празднование Темнейшей Ночи, чтобы посмотреть, кого из Озарителей пригласят вместо него.