Журнал «Рассказы». Светлые начала

Каких только предположений о пропаже Исбыткова не выдвигали сплетники, клеветники и прочие звонари: говорили, что Степан бежал с дочкой самого Государя, причем бежал почему-то на Филиппины и принял там отчего-то именно мусульманскую веру; судачили о том, что младший сын знатной семьи уехал, точно отец Сергий, в монастырь с намерением поступить в него монахом; кто-то даже всерьез пускал слух о том, что ученик самого Воспенникова отправился в Испанию и намерен использовать силу озарения для создания новой непобедимой армады, способной не только продвинуться вглубь морей, чтобы обнаружить до сих пор неосвещенные континенты, но еще и устрашать соперников.

Ни в одном из этих предположений не было ни капли правды.

На самом же деле то, что внешне казалось невероятным, так сильно взбудоражив свет, было для самого Степана Федоровича решением простым, ни капли не волевым, органично вытекающим из внутренних переживаний его.

За десять-двенадцать дней до долгожданной ночи в мастерскую Исбыткова пожаловали не кто-нибудь, а ищейки из сыска.

Их было двое.

Первый напоминал макаку с очками. Он прохаживался вдоль полок мастерской, вертел в руках детекторы напряжения, стучал пальцем по стеклу амперметра, зачем-то покрутил между пальцев, как нож-бабочку, индикаторную отвертку.

Второй показался Степану Федоровичу похожим на крысу.

Озаритель смотрел на сыскных так, как смотрят на нашкодивших детишек – без злобы или какого-то сочувствия, а скорее с любопытством: чего еще натворят ребятки с незнакомыми взрослыми игрушками? У Исбыткова не было страха перед сыском, не положено Озарителю чего-то бояться – разве что несчастливой любви.

Перед внутренним взором мелькнуло лицо Белопольской с упрямым лбом, умными глазами и мягкой линией рта.

– Столичные недовольны, – прохрипел крысоподобный, проводя пальцем по чистенькой полочке с измерительными приборами. – Недовольны всерьез и наповал, Степан Федорович, что вы планируете пропустить Ночь.

– Быть недовольными – их право. Я не буду их судить за это.

Обезьяноподобный сыскарь чуть не выронил из рук амперметр. Он шумно выдохнул, поражаясь заносчивости физика, но промолчал.

– А не боитесь ли вы, Степан Федорович, что ваши слова не понравятся ни губернатору, ни самому Государю? – улыбнулся, сверкнув острыми маленькими зубками, крысоподобный.

– Озарителей обычно быстро прощают, потому что негоже резать курицу, несущую золотые яйца. Так что вы за меня не переживайте.

Сыскарь откашлялся.