Останемся друзьями

Технически их сложно было обвинить в том, что они торопятся.

– Тогда почему мы все еще торчим на кухне?

Он собирался ей ответить, но внезапно дверь квартиры открылась. В первый момент Терри представила себе другую женщину, входящую в дверь, которой Ник оставил ключ. Но в следующий момент они услышали голос его мамы:

– Э-ге-гей! Ники, ты дома?

Ники выругался себе под нос. Он уже решил, что стал достаточно взрослым для того, чтобы мама прерывала его свидания.

– На кухне, – сказал он и повернулся к Терри, чтобы извиниться.

Но он не смог ничего сказать. Ее волосы были в жутком беспорядке, а на подбородке красовался яркий засос. Одежда выглядела изрядно помятой. И если только по счастливой случайности его мама не забыла надеть с утра свои контактные линзы, она быстро сообразит, что происходило на кухне до ее прихода. Она всегда была наблюдательна, к тому же не любила держать язык за зубами. Терри в этом на нее похожа.

Глаза Терри округлились, и она опустила взгляд вниз.

Но ей не о чем было волноваться: его эрекция исчезла в тот момент, когда хлопнула входная дверь и он понял, что пришла мама.

– Не могу поверить, что в этом году погода такая странная, – начала его мама уже в коридоре.

Наконец она появилась в дверях – пять футов и три дюйма роста и сто два фунта живой энергии, облаченные в костюм для занятий йогой, который она не снимает девяносто девять процентов времени.

– Вчера был снегопад, а сегодня – весенняя погода вместо осени.

 – Увидев Терри, она резко остановилась. Затем улыбнулась и сказала: – Ой, привет! Я не знала, что ты… – Она не закончила фразу, переводя удивленный взгляд с Терри на Ника и обратно. – Кажется, я не вовремя.

Ник понял, о чем она думает. О том, что все то время, пока они изображали из себя друзей, они спали вместе. Дружба с привилегиями. И если его не волновало, что она думает по его поводу, он не хотел, чтобы она посчитала Терри двуличной. И, судя по пурпурному цвету щек Терри, ее беспокоило то же самое.

Терри всегда говорила, что хотела бы иметь такую мать, а его мать утверждала, что Терри стала ее третьей дочерью.

– Это не то, что ты думаешь, – сказал он наконец.

– Милый, то, что происходит за закрытыми дверьми твоего дома, меня совершенно не касается.

– Но мы не… то есть мы не были…

Его мать подняла руку.

– Я не прошу объяснений, – сказала она, но за ее безразличием угадывалась нотка разочарования.