Последние стражи Аарона

К моему стыду, им нашлось место даже здесь, в этих стенах.

– Но вы сражаетесь с этим, дядя, – Ивэн заговорил еще тише и мягче, чем аббат, быстро разобравшись, что тот страдает от злобы или возмущения. – И я клянусь, что впредь буду осторожен. Ровно до тех пор, пока вы не одержите победу. Если желаете, прикажите и тиронец с радостью прочистит мне уши. Едва ли это будет сложно.

Карелл усмехнулся, тряхнув рано поседевшей головой.

– Иногда память меня подводит, и я забываю, что не могу требовать великой праведности, от того, кому так не идет сутана.

Из тебя выйдет отличный мечник или винодел. Или тот, кого ты себе даже не можешь представить, пряча по карманам глиняные черепки.

– Кто же? – тихо спросил Аверет, даже не ожидая ответа.

– Отправляйся ко сну. Кем бы ты не стал, труд сделает тебя лучше, – аббат услышал голоса в глубине коридора и кивнул в сторону кельи Ивэна, не защищенной дверью. Так было принято в этом монастыре. Комнаты монахов зияли скупой пустотой. Они не запирались ни дверью, ни замком, ведь настоящему праведнику было нечего прятать от чужих глаз.

Юноша уходил от дяди с неизменной улыбкой. Ему нравилось думать, что этот невозмутимый, но суровый аббат и есть его семья. Он закрывал его образом красивую женщину с волосами цвета восходящего солнца, ту, что не смогла и не захотела дать ему ничего, кроме ноющей пустоты и боли там, где должна была остаться любовь матери.

Аверет зажег свечу, омыл ледяной водой руки и лицо, вернул молитвенный долг Создателю, опустившись на колени у кровати.

Но его мысли были слишком далеки. Он все думал, какую судьбу готовил ему дядя, обращаясь к всевышнему по привычке, но не от сердца.

«… пусть будут славны дела твои и имя твое…», – успел прошептать он, прежде чем явственное ощущение чужого присутствия заставило его распахнуть глаза и отнять от лба сомкнутые ладони. На краю кровати Аверета сидела девушка и с любопытством наблюдала за ним.

За всю жизнь он успел увидеть не так много женщин, но каким-то внутренним чутьем понял, что перед ним северянка из старых племен.

Широкие высокие скулы и раскосые глаза. Тощее тело спрятано под платьем с небрежной вышивкой, плечи укрыты шкурой лисы. Белые волосы, уложенные в тонкую косу, портили облик девушки.

– Это из-за дара, – она провела рукой по вискам, словно извиняясь за эту особенность. – Твой дар ведь тоже оставил на тебе отметину. Не скажешь, какую?

Маленькие, остренькие зубки. Сладкий голосок.

Необъяснимо, но Аверету захотелось кричать.