Последние стражи Аарона

Голосить что есть мочи от ужаса. Но губы не слушались его. Так он понял, что оцепенел и больше не принадлежал себе.

«Я должен пошевелиться. Это ведь просто сон? Я сплю? Или это не сон.»

– Да, ты спишь, – улыбка девушки искривилась. – Глупый, пустой мальчик. Прости, но я стану так думать.

Она медленно провела пальцами по его щеке, затем – по волосам.

– Я не узнала бы в тебе Его брата. Он красив так, будто его целовала сама Тень. А ты похож на полевой цветок – заметен только оттого, что другие не столь ярки, как ты.

Она скользнула вниз по губам Аверета, едва весомо прикоснулась к его шее. Он и без того забыл, как дышать, когда она дотронулась до его подбородка и заставила подняться с колен.

– Я бы не стала делать этого, если бы Он не приказал. Наяву я бы не стала.

Короткая вспышка ослепила юношу. Все вокруг подернулось почти жидким, ощутимым кожей туманом. Он все еще не чувствовал своего тела, и знал, что девушка еще крепче завладела его разумом. Все стало иным.

«Иди!» – услышал он голос, далекий, будто прорвавшийся сквозь толщу воды.

Босые ноги послушно зашагали куда-то вперед, Аверету только и оставалось, что наблюдать со стороны. Он был скован, полностью подчинившись чужой воле – он просто не мог противостоять ей. Незнакомые стены окружили его. Он разглядел богатую кровать и понял, что попал в чьи-то покои. Ноги вели его к спящему. Им оказался мужчина, каким стал бы сам Аверет через пару десятков зим. Юноша успел заметить это поразительное сходство до того, как его руки прижали одну из лежащих белоснежных подушек к лицу спящего.

Еще одна вспышка. И Аверет вернулся в келью. Его пальцы вцепились в края грубой простыни, а она расползалась на лоскуты один за другим и завязывалась в узлы. Он знал, как сразить противника мечом или ударом, а теперь был только послушной ярмарочной куклой, но рвался из чар беловолосой, как посаженный на цепь дикий волк.

РАЗ.

ДРУГОЙ.

Он хотел выскользнуть из-под ее власти, а она лишь смотрела на него глазами полными слез.

– Что ты делаешь? – фыркнула северянка, и он убедился, что она плачет не от сострадания. – Не противься! Так будет хуже не только мне.

Она пошатнулась, вдруг выхватив из-за пазухи знакомый ему платок. Работая в винограднике, он неуклюже рассек ладонь, утер кровь первым, что попалось под руку, и выронил его там. Девушка, кем бы она ни была, вероятно следила за ним, ждала и, наконец, напала, вооружившись самой темной магией из всех возможных.