Последние стражи Аарона

Аверет старался не вставать у него на пути.

Когда над монастырем разнесся колокольный звон, черный монах с явной укоризной хлопнул молодого послушника по плечу.

– Помолись за меня, брат. Твои молитвы куда дороже, – юноша стремился не звучать слишком беспечно, но тут же получил тростью под колено.

Аверет лишь примирительно склонил голову, по обыкновению забыв, что старый вор не видит ничего, кроме мрака.

Правя повозкой по пути к стенам монастыря, он вновь размышлял, сколь страшными могли быть грехи Братьев-во-Тьме, что те оставляли жизнь с ее красками и светом.

Он плохо мог представить любовь, но был влюблен в каждый свой день, испытывая счастье чувствовать. Ему нравился луч света, что пробивался в келью в солнечный день, шуршание страниц, хруст хлебной корки, аромат примятой травы или запах винного погреба и дубовых бочек. Во всем, что доводилось ощущать, ему виделась улыбка Создателя.

Аверет спешил завершить работу и забыться сном, прежде чем монахи вернутся с вечерней трапезы. Если не попадаться на глаза, его отсутствие во время всеобщей молитвы могло остаться незамеченным.

Оказавшись во дворе монастыря, он ловко переставил кувшины в легкую тачку, распряг лошаденку и отправил ее в стойло. Вокруг было тихо и все шло так, как юноша и задумал, пока один из кувшинов не выскользнул из его рук возле одной из келий. Прибирая черепки, он быстро оглянулся по сторонам и неприметно провел ладонью над разлитой водой. Та зашипела и испарилась, словно ее и не было.

Вот за что мать так ненавидела его, называла выродком, морила голодом и холодом в надежде, что приведет к нему смерть.

О магии Аверет услышал лишь от дяди. Именно Карелл уверил мальчика, что тот не проклят и не придается греху. Но такой дар должен был оставаться для всех тайной.

– Что случится, если однажды ты будешь недостаточно осторожен, Ивэн? Совсем как теперь.

Юноша вздрогнул, услышав свое настоящее имя, обернулся, не вставая с колен, и тут же увидел протянутую руку дяди.

– Простите, аббат Карелл. Я не слышал шагов, – проговорил он, опираясь на его ладонь.

– Это мог быть не я. Такую шалость мог заметить и кто-то другой, – Карелл между делом поднял следующий кувшин с тележки, поставил его у входа в келью. – Как быть, если все узнают, что племянник аббата Монастыря Всех Пророков – маг? Тебе ведь известно, что кое-где такой одаренный юноша, как ты, до сих пор может попасть на костер? Дикарство и малограмотность неискоренимы – вот два порока, дающие ростки ненависти.