Точка зрения. Дело № 36/4. Хрупкие кости

Он подводит ее к экипажу, помогает устроиться на сидении, а сам устраивается на месте возницы.

Они едут довольно долго, и Мэри пытается понять, куда. Каждый район, каждый квартал, каждый дом Рурка имеет свой особенный запах. Слепая рисующая надеется, что однажды сможет изучить город досконально, и ей не придется угадывать.

Нет, она будет точно знать.

Впрочем, она сразу понимает, куда Джек ее привозит. Опера. Здесь всегда пахнет по-особому. Лаком для дерева, пудрой и застиранными костюмами.

А еще закулисными интригами, вдохновением и фальшивыми слезами.

Сегодня, ко всему прочему, здесь пахнет кровью. Мэри кажется, что запах ржавчины въелся в одежду, осел на волосах и стал неотъемлемой частью мира.

Или просто этого города.

– Останься здесь, – командует Джек.

Мэри выбирается из экипажа и терпеливо ждет, пока Джек возится с телами. Будь она зрячей, могла бы ему помочь, а так ей приходится просто принюхиваться.

Она была права: среди противников Джека и Капитана действительно оказались Твари.

– С кем ты дрался? – тихо интересуется Мэри, когда он, закончив, с трудом закрывает дверь, снова садится на место возницы и помогает ей расположиться рядом с собой.

– Ты о чем? – рассеянно спрашивает Джек, разбираясь с поводьями.

Она как будто действительно видит, как он недовольно скалится, распутывая их. А еще – она понимает, что за время драки запах не осел бы так равномерно.

Начинает кружиться голова. Этого не может быть! Не может. Она не могла быть до такой степени слепа столько времени! И Томас – тоже!

– Ты ведь дрался с Тварью, да? – снова спрашивает она, когда экипаж, наконец, трогается с места.

Город спит, и тишину нарушает только цоканье подков по мостовой.

– Да, – коротко отвечает Джек.

Он – сгусток тьмы. А ведь всех остальных Мэри видит без преград. Но этого не может быть, правда?

– Что это была за Тварь?

Джек долго молчит, и Мэри пытается разглядеть в нем хоть что-нибудь.

Забыл закрыться.

Становится тяжело дышать.

– Брось, Мэри, – после длительного молчания говорит Джек. – Ты все уже сама поняла.

Дыхание становится прерывистым, воздуха не хватает, и Мэри берет себя за горло, чтобы не закричать.

– Ты… ты – сфинкс, – хрипит она. – Вот почему на тебя не действует пение Ники.