Глубоко, где синий

Глубоко, где синий

Анна Ломтева

Пролог

Пролог

Все истории когда-то начинаются, и большинство историй начинается задолго до того момента, который кажется началом нам.

Вроде бы, если задуматься, это очевидно: до тебя были твои родители, до них – бабушки и дедушки, и так далее, за любой историей стоит предыстория, за ней – ещё одна, и так от начала времён.

Но когда-то же надо ставить точку отсчёта?

Вот, положим, жила-была молодая женщина. Можно бы так и начать, но если присмотреться, то становится ясно, что совсем она даже ещё и не жила, и не была, когда началась история, в которой ей предстояло сыграть важную роль.

Сначала был мальчик.

Мальчику было около шести лет, и каждый год его вывозили к бабушке в деревню. Мальчику в деревне нравилось. Бабушкин дом был большой, бревенчатый, серебристо-серый от старости. Одной стороной дом прислонялся к деревне, цеплялся за соседей старым забором из таких же серебристых, местами обросших лишайниками досок. С другой стороны глухая стена выходила на поле, за которым вдалеке виднелся лес.

Эту сторону Мальчик не любил. Она была северная, теневая; между домом и пристроем-сараем в вечно тёмном углу долго лежал снег, а потом земля под массивными сарайными воротами держала влагу почти до самой середины лета.

Другая сторона, та, что к соседям, была приветливая, солнечная. Туда выходило высокое крытое крыльцо с резными перилами, там вдоль стены бабушка каждый год высаживала несколько кустов георгин. Георгины в скудной местной почве под неярким северным солнцем росли медленно и зацветали поздно.

Только однажды Мальчик успел перед отъездом в город увидеть, как крупные шарики бутонов сперва взъерошиваются отгибающимися лепестками, а потом раскрываются в пурпурные, красные и кремовые шары цветов.

Родители Мальчика думали, что он не помнит этого прекрасного года цветения, но он помнил и каждый год ждал повторения чуда.

Наша история началась в то лето, когда из-за аномальной жары, перемежавшейся грозами и ливнями, георгины выросли в огромные безумные кусты выше роста человека, и уже в середине августа их бутоны налились и потемнели, готовые вот-вот раскрыться.

Но георгины тут ни при чём. Конечно, Мальчик каждое утро подходил к кустам и осторожно, привставая на цыпочки, тянулся посмотреть (не трогая ни пальчиком – нельзя!), не начали ли отгибаться верхние зеленоватые лепестки, обещая высвобождение пышных цветочных голов.

Нет, георгины не спешили.