Шутник и Фейри

Шутник и Фейри

Милана Шторм

Она – исчадие Геенны. Он – крылатый. Они абсолютно несовместимы. Они совершенно неразлучаемы. Он встретил ее в яме смертников. Она спасла ему жизнь, перевернув ее навсегда. Добро пожаловать в Город Тысячи Рас! Место, где нет предрассудков и правил. Место, где стирается грань между темным и светлым. Место, где возможно все!

Милана Шторм

Шутник и Фейри

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ. УЛЫБКА АЛЬБИНОСА

К.

Пахнет сыростью, плесенью, давно немытыми телами и застарелой мочой.

Он слышит кашель, натужный и сухой, как Великая Пустыня.

– Мы все сдохнем здесь, – сипит тот, кто кашлял. – И не доживем до казни… хе-хе, какая досада!

Касси открывает глаза и мучительно пытается сфокусировать взгляд на том, кто говорит. Получается плохо: глаза затянуты пеленой гноя – в этом сыром затхлом воздухе он словил какую-то болезнь на второй день пребывания, – и он может разглядеть лишь чей-то размытый силуэт. Кажется, это орк. Или тролль, он всегда плохо различал эти две расы между собой.

Красноватая кожа, волосы ярко-желтого цвета, это ведь тролль, да? Впрочем, это не важно. Совсем не важно. Касси пытается открыть рот, чтобы выразить полнейшее согласие с троллеорком, но, слишком сильно вдохнув смрад этого места, обнаруживает себя выблевывающим завтрак (если то зеленое нечто, которое здесь подавали, могло считаться завтраком) себе на колени.

«Штаны испортил…» – отрешенно думает он. Но ему все равно.

Ему все равно умирать.

Жаль, что он так глупо попался. Жаль, что не успел ступить на святую землю, чтобы очиститься и получить шанс попасть в Парадиз. Теперь этот шанс упущен. Он – вор, попавшийся на горячем. Грешник, которому светит прямая дорога в Геенну. О, да, он будет весьма лакомым кусочком! Пожалуй, за право сожрать его душу будет устроено настоящее состязание. Еще бы: душа крылатого в Геенне!

Чья-то сильная и грубая рука хватает его за шкирку и придает вертикальное положение. Носки его когда-то безупречно вычищенных ботинок чиркают по каменному полу, а горло сдавливает воротник кожаной туники – единственное, что осталось с лучших времен.

Лучших ли?

Касси, не замечая боли, торжествующе улыбается. Пусть. Пусть он продал душу Падшему, но зато хотя бы десять лет он был свободен!

– Светлый, кажись, свихнулся, – заявляет тот же сиплый голос.

Его встряхивают, голова безвольно мотается из стороны в сторону, но ему все равно.