Подует ветер

И успел переговорить со своими: «Знаешь, мама, я только что встретил Гильберта, помнишь его?» – «Конечно помню, – ответила она, – это тот мальчик, над которым вы, поросята, все время издевались в школе, а его несчастная мама… Ты знаешь, Фрэнк, такого бы никогда не случилось в крупном городе». – Она давно считала, что сыну нечего здесь делать и конечно мечтала, чтобы он перевелся к ним на север.

Когда Фрэнк выскочил на улицу, Гильберт по-прежнему стоял там на углу, глядя в его сторону.

Не видя еще лица, Фрэнк сразу почувствовал то давнее детское выражение его небольших карих глаз: Гильберт всегда опускал голову и смотрел слегка исподлобья, в глаза, с одним и тем же выражением ожидания.

Хорошего или плохого. Его взгляд предлагал дружбу и ждал ответного тепла, но вместе с тем в нем всегда сквозили сомнение и готовность к грубостям и обиде.

Если вспомнить академические лекции по психологии, Гильберт несомненно относился к разряду «жертв». И это хорошо ощущали другие, тем более дети, чем в школе и пользовались.

Многие – шутя, незлобно, и Гильберт не обижался. Но некоторые, и первым среди них был Барток, получали от травли товарища искреннее удовольствие.

– Фрэнк, я, наверное, выбил тебя из привычной колеи, ей-богу, мне неловко.

– Да ниоткуда ты меня не выбил, я рад тебя видеть! Знаешь, давай поужинаем в пивном ресторане, тут неподалеку. Ты, может быть, помнишь пивной бар Коули?

– Да.

– Теперь это ресторан, с официантами и превосходной кухней.

– И Коули по-прежнему там?

– Да, крепкий старик, ну, пошли.

* * *

Пивной ресторан был одним из самых популярных заведений города. Рестораном он стал лет восемь назад, а до этого представлял собой большой крепкий бар, принадлежавший старику Коули. Стариком его звали всегда.

Вряд ли кто-нибудь задумывался, сколько Коули лет, но то, что за семьдесят – точно. Могло быть и много больше. Фрэнк с детских лет помнил его уже очень немолодым человеком, хотя и тогда, и сейчас в нем было столько здоровья и сил, что, как говаривал сержант Фолби, «и палкой его не убьешь».

Крепкий, почти квадратный, стриженный всегда под короткую скобку с ненужным седоватым чубчиком, и с постоянным медно-коричневым оттенком толстой и гладкой кожи. С серыми подвижными глазками на широкой физиономии. Судя по всему, Коули до сих пор продолжал пользоваться собственными зубами и в услугах дантиста нуждался мало.

Вкалывал он зверски, и жену имел подстать. Экономили на всем, и в первую очередь на прислуге.