Подует ветер

И Фрэнку очень нравилось, что в их нерегулярных встречах не было ничего обязательного, и нравилось даже, что вниманием Энн пытаются завладеть другие, хотя ухлестывания Эдди Бартока, как и все его поведение, вызывало легкую брезгливость. Эдд, конечно, неисправимая скотина, и, видимо, это врожденное свойство, сколько Фрэнк помнил Бартока с ранних детских лет.

Двигаясь к центру города, он мог спокойно поразмыслить – зайти или нет за Энн, чтобы провести с ней вечер. Или поужинать одному у телевизора, а потом часа два спокойно почитать или послушать музыку.

Фрэнк вспомнил вдруг, что ведь сегодня среда – день, когда он звонит маме и сестре за две тысячи миль отсюда. И оба его маленьких племянника желают непременно с ним поговорить, поэтому мама всегда намекает, что лучше бы звонить пораньше.

Через несколько минут Гамильтон подошел к углу своей улицы и уже хотел повернуть, но какая-то странная фигура преградила ему дорогу. Он сделал шаг в сторону, чтобы разойтись, и услышал негромкий голос:

– Простите, сэр, вы ведь Фрэнк… Фрэнк Гамильтон, правда?

– Святая правда, – он окинул взглядом худощавого, чуть выше среднего роста незнакомца: – Мне надо перекреститься?

– Я, может быть, зря тебя побеспокоил Фрэнк… просто шел мимо… и сразу тебя узнал, а меня ты, наверное, не помнишь? Конечно, столько ведь времени прошло.

Кажется что-то знакомое в голосе.

Гамильтон вгляделся в лицо – длинное, скуластое. Короткая стрижка, выпуклый лоб. Большой тонкогубый рот с грустным полу улыбчивым выражением, и то же выражение в глазах.

– Гильберт?! Господи, Гильберт! Это ты! – Гамильтон схватил его большие чуть влажные руки.

– Фрэнк, ты меня узнал… я рад, я тут совсем недавно… ходил по улицам…

– Очень рад тебя видеть, Гильберт!

– Спасибо, Фрэнк.

– Слушай, давай зайдем ко мне, поговорим обо всем.

– Нет, Фрэнк, спасибо, мне неловко тебя затруднять.

– Да ну, прекрати! А впрочем, мы можем вместе поужинать. Идет? Я только заскочу домой и переоденусь. Подождешь меня десять минут?

– Да, Фрэнк, я подышу пока этим воздухом, я от него совсем отвык.

Гамильтон почти уложился в обещанные десять минут.