Багдадский Вор

Этот Ахмед – который зовет себя принцем Островов, которому ваша дочь пообещала руку и сердце, – не кто иной, как самозванец, обычный вор, чье королевство – это базар и рыночная площадь и чье богатство – это содержимое чужих карманов! – И, пока халиф, запинаясь, отвечал, что он в это не верит, что это невозможно, монгол продолжил: – В этом нет сомнения. Одна из рабынь принцессы узнала его. И вдобавок он сам не посмеет это отрицать.

Халиф повернулся к своим вооруженным слугам. Он трясся от ярости.

– Этот Ахмед, который называет себя принцем, найдите его! Приведите мне этого вора! – прогремел он.

Тотчас же слуги, солдаты и евнухи разошлись по дворцу и саду, а в садовой беседке Ахмед умолял Зобейду простить самонадеянность его любви во имя величия этой любви.

– Я увидел тебя прошлой ночью, – сказал он. – Я был вором, который зашел в твою комнату. И я… ох… я ничего не мог поделать. Я беру то, что хочу. Я хотел тебя, я попытался тебя взять. Жизнь без тебя… да… словно беззвездная, дождливая ночь! Я жаждал тебя! Я так жаждал тебя! Это словно шепот всех лет творения – без начала и без конца.

– Ахмед! – прервала она его. – Багдадский Вор! Я люблю тебя! Да, ты вор! Но… – Ее голос дрогнул. – Но это не уменьшает мою любовь к тебе, не меняет ее. Вот! – Она надела кольцо на его палец.

– Пока…?

– Пока ты не вернешь добро, которое есть в тебе: храбрость, великолепие, честность, превосходство, порядочность! Я истинно верю тебе, дорогой.

И внезапно она замолчала, повернулась и прислушалась, так как издалека донеслись звон стали и лихорадочные крики:

– Этот арабский принц – простой вор! Найдите его! Выследите его!

– Быстро! – воскликнула она. – Прячься! Если они обнаружат тебя со мной, то будут беспощадны.

Но было слишком поздно. Солдаты уже заполонили беседку. Ахмед защищался, храбро сражаясь. Меч скакал в его руке, как разумное существо, освобожденное из драгоценных бархатных ножен, отражающее чахлые лучи умирающего солнца так, что лезвие блестело от кончика от основания, как цепь бриллиантов. Он наскакивал на них, топая ногами, с резким, гортанным арабским боевым криком, его оружие танцевало сарабанду. Но силы были неравны.