Багдадский Вор

Удар боевого топора по рукоятке меча лишил Ахмеда защиты. Солдаты обрушились на него, как стая гончих на оленя, и потащили к халифу.

– Правду! – вопрошал тот. – Кто ты?

– Я вор! – ответил Ахмед, и улыбка исказила его губы при воспоминании, что Зобейда любит его, несмотря на то, кем он был.

– Пес! – яростно взревел халиф и сильно ударил Ахмеда в губы. – Сын собаки с собачьим сердцем! Какое мучение придумать тебе? Ах, посмотрим, как тебе понравится песня кнута! – Он повернулся к слугам: – Высечь его! Честные жители Багдада, вот вор, который будет высечен.

Пусть все воры боятся! Двадцать и четыре удара плетью за кражу моего самого ценного сокровища.

Мгновение спустя Ахмед был связан. «Вжик, вжик, вжик!» – взлетали цепы из кожи носорога, рассекая воздух с победным, мстительным звуком, извиваясь на его спине, превращая ее в ободранную, кровоточащую массу. И все равно он улыбался; все равно он думал о Зобейде, о ее словах: «Я люблю тебя! Я буду ждать тебя! Я истинно верю тебе!» Наконец халиф, увидев улыбку на его лице, разразился громким, жестоким смехом.

– Ах! – сказал он. – Мы превратим твою наглую улыбку в гримасу боли. Посмотрим, каким пыткам мы тебя подвергнем. – И, когда монгольский принц что-то прошептал ему на ухо, он снова рассмеялся. – Ты прав, Чам Шенг! – продолжил он. – Потрясающая, свежая, великолепная идея! И правда достойный монгол! – Он повернулся к рабам: – Бросьте это вора к обезьяне! Пусть его разорвут на куски. Посмотрим, сможет ли он ограбить обезьяну, или, вероятнее, горилла окажется лучшим вором – выцарапает глаза и язык нашего умного вора, разорвет его на части!

И они потащили его из зала к подземной клетке, где днем держали огромного зверя.

Земзем подслушивала. Она побежала к Зобейде и все ей рассказала. Принцесса пребывала в глубокой печали и отчаянии. Но теперь, как зачастую бывает, она вытерла слезы. Ибо, хотя она была мягкой, эмоциональной, обычной женщиной, она забывала о мечтах и обращалась к действиям, когда встречалась с серьезной опасностью.

Так случилось и сегодня. Она должна спасти своего возлюбленного. Она знала, что о силе не стоит говорить и что невозможно спорить с отцом и умолять его. Оставалось одно оружие: взятка. Она сняла с шеи нить из пятидесяти бесценных, прекрасно подобранных черных жемчужин, распустила ее и отдала сверкающую темным светом горсть Земзем.

– По жемчужине каждому солдату из охраны! – сказала она.