Багдадский Вор

Он сделал еще один магический пасс, прошептал еще одно секретное слово, и веревка подалась, согнулась, покачнулась из стороны в сторону и упала, Ахмед растянулся на земле. Почти мгновенно он встал, его проворные пальцы вцепились в веревку. Но рука индуса была так же быстра, как и рука Ахмеда; и они стояли и тянули за веревку, толпа смотрела на них и смеялась, когда внезапно издалека, оттуда, где мечеть возвышала минарет из розового камня, наполовину скрытый фаянсовой черепицей темного желто-зеленого цвета, послышался голос муэдзина, призывавшего к полуденной молитве, успокаивая волнение:

– Es salat wah es-salaam aleyk, yah auwel khulk Illah wah khatimat russul Illah – да прибудет с тобой мир и слава, о первенец созданий Бога и сонма апостолов Бога! Спешите к молитве! Спешите к спасению! Молитва лучше, чем сон! Молитва лучше, чем еда! Благословляйте своего Бога и Пророка! Придите, все правоверные! Молитесь! Молитесь! Молитесь!

– Wah khatimat russul Illah, – бормотала толпа, повернувшись в направлении Мекки.

Они падали ниц, касаясь земли ладонями и лбами. Индус присоединился к ним, горячо молясь нараспев. Ахмед тоже пел, хотя и не так горячо. На самом деле, механически, автоматически кланяясь в сторону востока, пока губы воспроизводили слова молитвы, блуждающие, непокорные глаза заметили волшебную веревку, лежавшую между ним и индусом. Тот, занятый молитвами, не обращал на нее внимания. Мгновение спустя, взвесив свои шансы, Ахмед поднял веревку и быстро убежал за согнутыми спинами молящихся.

Он помчался по лабиринту из маленьких арабских домиков. Он увеличил скорость, когда вскоре после этого он услышал вдалеке шум погони, так как индус, закончив молитву, заметил, что его драгоценная веревка украдена.

– Вор! Вор! Ловите вора! – Крик возрастал, набухал, распространялся.

Ахмед бежал так быстро, как только мог. Но его преследователи неуклонно следовали за ним, и вор начал беспокоиться.

Только вчера он видел, как другого вора публично били жестокими кнутами из кожи носорога, которые превратили спину мужчины в пунцовые лоскуты. Он содрогнулся от этого воспоминания. Он бежал, пока его легкие не начали разрываться, а колени не начали подкашиваться под ним.

Он повернул за угол улицы Мясников, когда показались преследователи. Они увидели Ахмеда.

– Вор! Вор! – отражались крики, резкие, мрачные, зловещие, пробирающие до костей.