Гамбит

Что с того, что гражданские и правда могли бы не шляться где ни попадя? Что с того, что Джеки стрелял, как он это описывал, в быстро бегущую фигуру в балаклаве? Что с того, что это случилось в том месте, где не мог находиться никто, и уж точно – не дети? Когда вместе с Кисой они грузили тело в транспортер, он чувствовал на себе взгляды, видел людей в каждом окне колонии. Более здравомыслящая часть сознания, естественно, говорила ему, что это невозможно. Во-первых, потому, что окна в колонии снаружи были почти непрозрачны, во-вторых, поскольку никто не сумел бы узнать обо всем настолько быстро… Да и машинный парк не был виден из жилой секции.

Вежбовскому уже приходилось стрелять в людей. Он, конечно, видел тела – порой их было даже слишком много. Думал, что привык. Но там были тела солдат, людей с оружием, которым платили за то, чтобы они убивали тебя. Вооруженных врагов, схожих друг с другом, в одинаковых мундирах и с невидимыми лицами, спрятанными за визорными системами.

На этот раз погиб не солдат – и осознание этого приводило к тому, что рядовой чувствовал себя странно.

– Ну же! Марчин, проснись! – Щенок подошел и хлопнул его по плечу.

– Я не сплю. – Он оскалился в деланой ухмылке. От необходимости отзываться его избавил Макнамара, появившись в дверях. Несколько солдат при виде сержанта рефлекторно начали вставать. Мощный мужчина остановил их движением руки.

– Собирайте барахло и через пять минут – в зале совещаний.

СиДжей замер с рукой, протянутой к банке с пивом. Щенок заморгал.

– Что-то случилось, господин сержант?

– Кудлатый перехватил активность сенсоров в секторе один-три. Идем проверить. Лейтенант сообщит подробности через… – он глянул на часы, – …четыре минуты и тридцать семь секунд. Шевелитесь. И пусть кто-то махнет Шкафу.

Бьюллер со вздохом пошла к рюкзаку. Соколиный Глаз забросил за спину автомат и встал в дверях.

Вежбовский взял поданное Щенком оружие. Работа. Именно это ему и было необходимо.

* * *

Джейн Картрайт никогда не ходила сгорбленной. Никогда не казалась уставшей. Никогда не колебалась. Всегда прямая, всегда конкретная, всегда сосредоточенная. Вела себя так, словно отчаянно старалась вырыть глубокий ров между Картрайт-женщиной и Картрайт-офицером.