Орден

По разнообразному шуму отовсюду из-за грубых дощатых стен было понятно, что здесь большая активно работающая мастерская.

За ближайшей стеной слышался еще чей-то голос. – Я понял, что многим могила придет с моего костыля, – напевал там кто-то. Его иногда заглушал звук какого-то небольшого инструмента. Кажется, бора.

Лев взял один из кружочков из кучи, оказавшийся монетой. Неистово сверкающей, сверхновой, теплой. На аверсе ее был изображен тропический пейзаж. Сквозь блеск можно было разглядеть берег с пальмами, вулкан вдали.

– Наполеондор страны Вердекоста, – сказал Леон, покосившись на него. – Страны нигде в этом мире не существующей. Вот такие дела!.. Делали мы здесь раньше антиквариат, монеты Российской империи, Петра Третьего, Анны, тех времен. Но потом магистр заявил, что это неблагородно. Стали делать вердекостовские – это уже ничего, не подделка совсем. Совсем честная игра. Хотя антиквариат, конечно, гораздо был выгоднее. Коллекционеры нас тогда быстро просекли, но для взяток ментам сойдет.

 – Кивнул на блещущую кучу монет. – Считай, половина из этого тоже на дрессировку ментов пойдет. Вон какие у них аппетиты

Рядом хлопал пресс, монеты с серебряным звуком падали на стол рядом с аптечными весами. По-настоящему серебряным. От тряски стол немного качался, и вся гора серебра тоже звенела. Тонкий звон наполнял это подземелье. Слыша и видя все это вокруг, стало понятно, какой он могущественный и богатый, их орден. А деревня наверху – это так, декорация. Бор за стеной затих.

– Когда мы антиквариат делали, главмент уже коллекцию из наших монет принялся собирать, – послышался незнакомый голос из-за стены, – даже заказывать нам что-то.

Из золота, серебра, даже из платины взялись ему монету лепить. Из чего попало, из всякого дьявольского металла.

– Платина, вроде, не совсем дьявольский, – сказал Лев невидимому собеседнику. – Из нее при царях деньги не делали. Худородным серебром его тогда называли.

– Главменту пойдет, – заметил рядом Леон. – Подлецу все к лицу. Такие всякие цацки любят, лишь бы деньги куда-нибудь вложить.

А сейчас наполеондоры гребет, хотя и выговорить это слово не может. Таких, как он, не покупать, а мочить надо.

– И покупаем, и мочим, – опять донеслось из-за стены. – Но они снова и снова вылупляются. Откуда только? Орден стоит за народ, на него работаем. А когда мы работаем не слишком аккуратно, приходится платить. Когда надо, менты закрывают глаза. И уши. Звон серебра, этих наполеондоров им все заглушает.