Орден

Наверное, боится, что мы свое добро не отстоим, что разорят и отнимут! Только никто здесь никого не боится. Отобьемся от всех!

– Ничего. Ему из Гондураса – Эквадора виднее, – снисходительно отвечал Мокей. И уже потом, глядя вслед ушедшему маршалу: – Никто другой на свете не смог бы добиться такого – заставить выбросить деньги. Но магистр может все! Его воля – это, знаешь, воля!

– Ладно, а где ваше серебро? – спросил, наконец, Лев.

– Тут, – Мокей, который теперь стоял на земле, топнул по ней ногой в тапочке.

 – Под гороховской землей чего только нет. И не только спиртоводочный завод. Там еще одна деревня, подземная, тайная. Ладно, у меня ключи от мастерских есть. Пойдем!

Они вошли в домик неподалеку, ветхий, почти сарай. В углу здесь почему-то стояла хорошая голландская печка, оббитая жестью. Слишком хорошая для этого щелястого помещеньица. Мокей засунул в какую-то щель в печке ключ и внезапно открыл в ней вдруг обнаружившуюся высокую дверь. Ее Лев поначалу совсем не заметил.

Внутри якобы печки начиналась спиральная лестница с жестяными ступенями. Лев вошел туда, внутрь и остановился, глядя вниз.

– Тайное убежище! – с удовольствием сказал Мокей и закрыл за ним дверь, оставшись снаружи.

Слышался непонятный механический шум. Пахло машинным маслом и горелым железом. Спустившийся вниз, Лев оказался в коридоре, оббитом досками, потянул за какую-то деревяшку, оказавшуюся дверной ручкой.

Шум стал еще сильнее. Сначала Лев увидел чью-то загорелую лысину, кто-то склонился перед маленьким прессом.

Шлепал штамп. Сбоку падали маленькие, ярко блестевшие кружочки. Сверкающая куча их лежала сбоку на столе.

Этот штамповщик был в наушниках и не сразу заметил Льва. Наконец, к тому повернулось крепкое скуластое лицо преждевременно облысевшего человека лет тридцати. Смуглого, даже желтоватого, явно нерусского. Кое-где на этом лице темнела свежая металлическая грязь.

– Прислали, наконец, оруженосца, ученика.

Тебя, вроде, Лев зовут? – громко заговорил тот. – А меня можешь Леон называть. Если по правде, настоящее мое имя Наполеон. Дед у меня цыган был, в честь него назвали.

Обнаружилось, что вверх отсюда поднималась круглая бетонная труба, как в колодце. Наверху было видно синее-синее небо. Свет оттуда, сверху, и маленькая лампочка перед прессом освещали это маленькое помещение. Лев мог только догадываться об этом, сам он видел бы здесь и в темноте.