Дети Ржавчины

Будешь работать на конюшне, там и жить. Если окажешься хорошим работником, получишь имя. А пока ты будешь безымянным.

– А можно ли мне уйти? – деликатно поинтересовался я.

– Похоже, ты действительно рехнулся. Без имени ты прибежишь обратно, не пройдет и дня. Я стану платить тебе три малых клинка в неделю. Правда, один будет вычитаться за еду, а еще один – за право жить в городе. Ты, конечно, можешь жить за городом, если хочешь, – прибавил повелитель и почему-то засмеялся. – Честно говоря, третий клинок тоже будет вычитаться за.

.. за разные другие блага. За одежду, например. За воду. И еще нужно учесть, что ты уже три дня находишься у меня, и тебе каждый день носят еду! Но ты не волнуйся. Я заберу вот эту ерунду, – он тряхнул связкой моих вещей, – это и будет плата. Надеюсь, тут найдется что-нибудь полезное.

– Но у меня есть имя, – сказал я.

– Где же оно? – насторожился собеседник. – Вот, – я указал на свою карточку.

Повелитель с облегчением рассмеялся. Затем вытащил карточку из связки, осмотрел с двух сторон.

Человек на коне приблизился к нему, чтоб тоже взглянуть на мой документ. Я заметил, что его лицо изуродовано шрамом или, скорее, ожогом.

– Эта ерунда здесь ничего не значит, – категорично заявил повелитель. – Может, в твоих краях это считается именем, но здесь – нет. Впрочем, если хочешь, забирай это.

Я поймал карточку на лету и крепко сжал пальцами.

– Ведите его в конюшню, – скомандовал повелитель, и дверца экипажа захлопнулась.

ВХОЖДЕНИЕ

Обратно меня вел уже один поводырь. Вернее, даже не вел, а провожал. Я заметил, что в его поведении осталось гораздо меньше хамства и грубости – видимо, я понравился его хозяину. Выходило, что иметь низкий статус безымянного здесь лучше, чем не иметь никакого.

Я даже осмелился задать вопрос:

– Кто был этот человек?

– Ты разве не понял? – угрюмо ответил староста. – Это – Лучистый, самый богатый землевладелец заставы.

«Кто бы мог подумать!»

На выходе я опять зажмурился от яркого света, а когда через мгновение открыл глаза – застыл пораженный.

Та исполинская громада, что беспокоила меня на пути к Лучистому, предстала теперь моему взору. Это было что-то невероятное. Не дом, не скала, а батарея огромных черных столбов, напоминающая циклопический орган. Столбов было шесть, они стояли далеко, может, в нескольких километрах от меня. Я затруднялся определить, какую они имели высоту – километр, два...