Потомок Елизаветы I

С такими же ловкими цепкими когтями и безволосыми чешуйчатыми хвостами. Они уверенно ползли по соединяющему плот с островом бревну, и если бы не Срок, быстро и сильно сбивающий их в воду, они бы нас сожрали за пять минут.

Иногда ему не удавалось сбить, вцепившуюся в бревно крысу далеко, и она падала в воду рядом и пыталась вылезти на плот.

Игра стояла слева от Срока, а я справа и мы со всей «дури» стучали по крысиным головам.

– «Как в какой-то детской игрушке», – подумал я.

Пока телом владел Урф, я мог анализировать обстановку и лучше контролировать наше общее поле зрения.

Видя, что Срок сдаёт, я встал не его место и заорудовал дубиной в горизонтальной плоскости.

Иногда, как я замечал раньше, что в бою устаёт даже не тело, а мозг, который отключается, или сразу от большого страха, или после некоего времени, примерно в минут двадцать в моём случае.

Нам с Урфом сейчас было проще. Почувствовав его умственную усталость, я взял управление на себя, и дубина продолжила свои круговые и восьмеркообразные движения.

Плотность крысиного потока стала настолько плотной, что «туда-сюда» махать уже было не достаточно, и я стал вращать дубиной правой рукой по «часовой стрелке». Так было легче и продуктивней.

Когда устала правая рука, я переложил дубину в левую, и стал вращать против «часовой стрелки».

Стемнело, а крысы всё пёрли и пёрли. Мелькнула мысль: «Сколько же по реке плывёт трупов?», но было не до размышлений.

И вдруг всё закончилось.

Последняя крыса улетела далеко в реку, дубина сделала ещё два оборота, не встречая сопротивления, как ложка в стакане, размешавшая весь сахар, и я опустился на плот. Мы всматривались в темноту.

Измождённый, я с трудом высек искру, зажёг масляный фитиль и поставил глиняную лампаду на край плота. Потом зажёг ещё одну и ещё.

Игра и Срок от усталости не обратили на это внимание, хотя огонь видели впервые.

– Спите, – сказал я, и они мгновенно заснули.

Урф тоже заснул, но с открытыми глазами. Я просто отключил его разум. Первым дежурил я.

* * *

Утром, не завтракая, у аборигенов это не принято, мы тронулись в путь.

К моему удивлению, скопища мертвых крыс на берегах реки не наблюдалось. Причина загадки лежала на поверхности. Их попросту сожрали хищники-падальщики, или выжившие товарки. Видели мы на берегу, и тех, и других, и третьих, высоко парящих в небе.