Потомок Елизаветы I

Как не странно, птицы Рух, попыток напасть на нас не предпринимали, хотя я сильно опасался именно этого. Наверное, трое «хуманов» для них представляли опасность. А может быть, они опасались меня. Я замечал, что рухи, как-то по-особому стали на меня смотреть. Как-то очень разумно и даже осуждающе.

Река виляла меж невысоких, пологих гор и лишь изредка сжималась крутыми утёсами. Один такой мне понравился своим зелёным цветом.

В геологии я «два по пять», но зелень меди, как и красноту оксида железа, грех не узнать.

Прижавшись к берегу ниже скалы, я, побродив по берегу, нашёл, что и искал, – медный самородок, слегка побитый зеленью окисла.

Показав его детишкам, и попросив их не отходить от меня далеко, и опасаться «птичек», продолжил поиски и нашёл ещё один похожий камень размером с два моих кулака. Детишки тоже нашли самородок. Поколотив найденное камнем и увидев, что «камень» от удара сминается, я убедился, что это медь.

– «Прекрасно! Надо смотреть под ноги», – подумал я, и мы поплыли дальше.

Острова, вытянутые отмели или глиняные откосы на реке встречались часто, поэтому наши ночёвки проходили относительно безопасно. Нет, желающие нас сожрать были, но мы, либо отбивались от них, как от крыс, либо отсиживались в глубине убежища, отстреливаясь из арбалета через узкую щель выхода из норы.

Мы не торопились, сдирали с добычи шкуры и кожи, варили рыбий клей и вытапливали жир, и вскоре нам пришлось делать ещё два плота, которыми управляли поодиночке.

Река петляла так, что понять, где, по отношению «север-юг», находится её устье, я не мог.

Считал-считал повороты и запутался. Река текла, то по долинам, то по взгорьям. Крупные притоки пока не попадались. Но на каждом ручье мы останавливались и искали на берегах следы жизнедеятельности «человека».

Пока мы плыли, я раздумывал о причинах миграции моего племени. Далеко на юг, так, чтобы стало значительно теплее зимой, они уйти не могли. Максимум тридцать вёрст в сутки давали две тысячи, что явно мало, для попадания в тропики.

Значит там должно быть море, а в море тёплое течение.

На небе ночью я чётко видел оба северных созвездия с «Полярной» звездой. Значит, это была моя родная планета. Это меня несколько успокаивало. Хоть ориентироваться можно. Но какой здесь век? Судя по расположению звёзд в ковше Большой Медведицы это не было слишком давно от нашего времени.

Ручка ковша имела некоторый излом, а сам «ковш» чёткую, трапециевидную расширяющуюся «вверх» форму.