Вольный стрелок

И в этом городе рука гибельной фортуны – не той, что традиционно понимается под этим словом, но сила, удерживавшая его от падения в бездну и которой во многом повелевал он сам, а не слепой, бессмысленный жребий, – и здесь она не позволила ему разжать свои беспощадные пальцы, глухо и неотвратимо сомкнувшиеся на его, Свиридова, горле.

Он встретил Маркова и стал – навсегда, без права выхода и реабилитации, по крайней мере на этом свете – тем, кем он был сейчас. Носителем модной профессии. О которой он сам говорил следующими замечательными словами – циничными, насмешливыми и горькими:

– Как сказал один мой знакомый бандит за пять минут до того, как его застрелили, это все страшно… то есть страшно весело.

Теперь он был киллером. Настоящим специалистом, прошедшим лучшую школу спецгруппы «Капелла», которая представляла собой не что иное, как элитное подразделение ГРУ, занимавшееся заказными убийствами. Вышколенные, совершенные убийцы экстра-класса.

Он никогда не переставал быть им.

И в то же время никогда им не был. Горький и опасный парадокс. Он часто пытался понять его и понимал, а потом зажмуривал глаза, как будто таким образом мог обезопасить себя от предугадывания ближайшего будущего. Блестящего, полного событий, довольства жизнью и – как на десерт этого пиршества жизни – мгновений натянутых нервов, зависшей, как гильотина, тишины…

Великолепный, превосходный удел. Без надежды, без возможности разорвать замкнутый круг, начертанный кровью.

…Минуты подобной рефлексии, самодостаточной углубленности в себя он обычно называл неврастеническим отступлением – вероятно, по аналогии с лирическим. И думал в эти моменты, что вот сейчас, пожалуй, он не прошел бы отбор в «Капеллу». Не те стали нервы. Слишком долго он использовал их на манер узды и, как коням, рвал губы идущим от его все-таки человеческого естества побуждениям и чувствам совести, радости, состраданию. Надежде.

Заигравшийся истерический паяц, находящий удовлетворение в собственной боли.

…Как хорошо, что мгновения неврастенических отступлений были так редки.

* * *

Влад позвонил Лунькову и на третьем гудке услышал голос автоответчика: «Извините, сейчас, к сожалению, никого нет дома. Если вам несложно, продиктуйте ваше сообщение после гудка». Бросил трубку, вспомнив, что сейчас Женя должен быть на работе. Набрал номер риэлторской фирмы, которую возглавлял Луньков.

– Здравствуйте.