Менты с большой дороги

Но тут дверь, совершенно не согласуясь с правилами логики, скрипнула и поддалась. Леха мешком вывалился в коридор, больно ударившись копчиком и почувствовав необыкновенное облегчение.

* * *

– Черт! – в который раз выругался Венька и, уткнувшись носом в стену, развернулся.

Виноватые глаза Санька Зубоскалина и обоих Утконесовых проводили Кулапудова до другой стены. Потом обратно. Вот уже добрых двадцать минут Венька маячил перед дверьми кафедры криминалистики, пугая своей нервозностью однокурсников. Он периодически подбегал то к Антону, то к Андрею, а то и к Саньку и риторически спрашивал:

– Три загадочных исчезновения за одно только утро.

Каково?

Ответить на это ребятам было нечего. Действительно, вслед за капитаном Мочиловым скрылись в неопределенном направлении еще и Федор Ганга вместе с Пешкодраловым Алексеем. Причем совершенно бесследно. Это новое известие тяжким грузом легло на плечи курсантов. Двое здоровых, крепких парней за какие-то полчаса! Если так будет продолжаться дальше, то раскрывать загадочное дело просто некому станет.

И опять же возникал вопрос: относить ли все исчезновения к делу рук одного преступника или расследовать два преступления? Венька чувствовал, как мозги медленно закипают в перегруженной думами голове. Получался просто полтергейст какой-то. Венька приостановился и задумался над последней мыслью.

– Бред, – обрубил он ее и зашагал дальше.

* * *

Девяносто килограмм живого веса давили на руки, отчего локти мелко и еле уловимо подрагивали.

– Это мое любимое, – сладко расплываясь в улыбке, комментировал стоящий рядом Садюкин.

Федя видел только его ноги, которые расплывались перед глазами от дикого перенапряжения. Стометровку прошагать на руках, после пятнадцатиминутного изматывающего кросса с препятствиями, ласточки на брусьях, качания пресса на металлической лесенке головою вниз и многого другого – это испытание еще то. С момента своей неудачной попытки проникновения в школу милиции через спортзал Федор успел размяться, взбодриться, подкачать мышцы, сбить дыхание, напрочь забыть о бодрости от нечеловеческой усталости, проклясть Садюкина, пропавшего Мочилова и вообще всех, кого успел вспомнить до того момента, пока в состоянии еще был хоть как-то думать.

Слабые порывы его сбежать в здание моментально пресекались умиленным, а оттого чересчур старательным тренером.

– Подожди, сейчас самое интересное, – останавливал Гангу Фрол Петрович и давал новое задание, хуже прежнего.