Начальник №1

Начальник №1

Александра Миллер

Что делать, когда у начальника паранойя? Смириться и научиться жить с этим. Возможно, даже более эффективно и уж точно интереснее, чем без такого начальника. Главное, чтобы самому не сойти с ума, так как вокруг параноика весь мир начинает структурироваться своеобразным образом.

Часть 1

Мой первый начальник, Альберт Иванович, был классическим психом. И если бы не его ненависть ко мне и его болезнь, может быть и стали мы в старости добрыми знакомыми… Если бы оба дожили.

Но, как показало Время, «кто-то должен был уйти».

С первого дня знакомства я очень хорошо понимала его. Понимала его мотивы, в том числе и скрытые, понимала его чувства, понимала смыслы, которые он пытался донести. Не те смыслы, которые на поверхности, а те, которые глубоко и для «своих», «посвящённых».

Альберт Иванович был болен. У него была паранойя. Но благодаря ей он удивлял всех своей нестандартной логикой и проницательностью.

Самые запутанные ситуации после его комментариев выглядели яснее ясного. Паранойя ему была к лицу. Паранойя – это, вообще, благородно…

Но вот в кризис он становился невыносим.

Учитывая его хроническую ненависть ко мне, весь этот кризис паранойи на мне же и отражался. Он следил за мной. Натурально следил. Я в туалет – он следом, спрячется в ближайшем служебном кабинете и выглядывает украдкой, ждёт. Он проверял меня. В моё отсутствие он проверял мои карманы, сумку, искал под столом прослушивающее устройство, которое я, якобы, могла установить.

Он боялся, что кто-нибудь из коллег будет со мной дружить. На совещаниях вокруг меня всегда была пустота – никто не рисковал сесть ближе, чем на два ряда – прекрасная работа Альберта Ивановича.

Почему ненавидел? Ну… было за что.

Часть 2

Однажды вечером, когда уже двор погрузился в сумерки, прямо из кустов, вышел и направился ко мне болезненно выглядящий мужчина с беспокойными глазками.

Он бесшумно приблизился и тихо произнёс:

– Я ваш участковый, нам нужно поговорить.

Он говорил и говорил, как будто долго шёл к этому разговору, готовился и вот, наконец-то, решился. Его голос срывался, руки нервно блуждали по дермантиновой сумочке с документами, временами он пугливо оглядывался и постоянно вставлял в своё горестное повествование фразу: «Я так больше не могу, он меня до психушки доведёт».

А дело было вот в чём.