Отпущение грехов

– Залезай, – подал ему руку отец Василий и рывком выдернул легкое тельце муллы из воды. Его планы менялись ежесекундно. Теперь надо было пользоваться случаем, чтобы как можно скорее уйти. Священник рванул за трос, мотор взревел, и они понеслись, рассекая серую волжскую воду, по направлению к Усть-Кудеяру.

Сзади раздалась беспорядочная стрельба, крики, и тогда они оба упали на дно и доверились судьбе.

* * *

Течь обнаружилась минуты через две, когда они вошли в узкую, длинную протоку. Отец Василий осторожно приподнял голову, убедился, что они отошли достаточно далеко и никто их не преследует, и принялся искать дыры.

Задний борт в районе двигателя оказался буквально изрешечен пулями, так, что было даже непонятно, как их не зацепило. И волжская вода бодро и даже как-то жизнерадостно поступала внутрь, явно мечтая о том счастливом моменте, когда лодка хлебнет бортом, а она снова воссоединится с материнской средой.

– Пробоины? – наклонился над ним Исмаил.

– Угу, – кивнул отец Василий, поискал глазами какую-нибудь емкость, но ничего не обнаружил.

 – Ты лучше на руль садись, – посоветовал он мулле. – А то, не ровен час…

Что-то хрустнуло, их швырнуло вперед, и двигатель чихнул и заглох. Стало так тихо, что было слышно, как бурлит Волга. Отец Василий со стоном поднялся, огляделся по сторонам и понял, что это не Волга. Вода бурлила в самой лодке, прямо под ногами!

– Блин! Я же тебе сказал, за рулем следи! – чуть не заплакал отец Василий. Дно лодки словно вспороли ножом, а у самого двигателя, из-под взломанной дощатой решетки, как непобедимый фаллический символ торчал острый черный сук.

– Напоролись! – охнул Исмаил.

– Что делать будем?!

Лодка стремительно тонула. Они дружно, как по команде, вздохнули, набрали в легкие воздуха и прыгнули за борт.

* * *

Солнышко снова выглянуло из-за тучки, и отец Василий горестно вздохнул и перевернул выстиранный и отжатый бушлат другой стороной. Преследователи определенно потеряли их. Правда, с час назад две неизвестные моторки промчались в сторону Усть-Кудеяра, но потом все снова стихло, и они помаленьку начали приходить в себя.

Мулла тоже перевернул другой стороной свой молельный коврик и продолжил сосредоточенно копаться в своем рюкзаке.

– Чего у тебя с ногой? – не поднимая головы, спросил он.

– Дробь.

– В тебя стреляли дробью? – поднял густые красивые брови мулла и улыбнулся. – Как в утку?

– Ничего смешного, – обиделся священник.