Отпущение грехов

– Ну, что, Исмаил Маратович, – уже серьезнее продолжил отец Василий. – Тебя отпускать или предпочитаешь еще подо мной полежать? Давай решай, что тебе больше нравится?

– Отпусти, – прохрипел мулла.

Отец Василий откатился в сторону и сел. В ноге стреляло.

Исмаил вскочил и заметался по берегу, срывая развешенную на кустах свежепостиранную одежду.

– Фашист! – прошипел он.

– Сам дурак, – парировал батюшка.

– Недоносок!

– Это вряд ли, – покачал головой священник, не без удовольствия оглядев свое крепкое вместилище души.

– Ты мне еще за все ответишь! – выдавил сквозь зубы Исмаил и внезапно смолк.

Отец Василий кинул на него косой взгляд и понял, что мулла смотрит на его брошенную в песке рыбу. И жрать ему хочется не меньше, чем самому попу.

– Моя, – небрежно кинул отец Василий. – Сегодня утром поймал. А ружье, которое ты утопил, кстати, медведевское, нырять придется.

– Я – не ты, – четко провел границу между ними мулла. – В холуи к Медведеву не записывался!

– А нырять все равно придется, – почти равнодушно повторил отец Василий.

– Еще чего! – вскипел Исмаил и снова стих.

Священник снова кинул косой взгляд на муллу. Точно, тот смотрел на рыбу.

– Ладно, – рассмеялся он. – Разводи костер. Сейчас пищу принимать будем. Если ты, конечно, не возражаешь.

Исмаил хотел что-то сказать, но сдержался.

– А насчет меня, – охая, поднялся с песка священник, – ты ошибся. Я в этом кошачьем концерте не участвовал.

– Врешь, – еще враждебно, но уже тише произнес Исмаил. – Это твой цвет.

Отец Василий вздохнул. Детская, почти языческая приверженность простых душ к символике его уже достала. Как будто черный цвет одеяний священнослужителя имел что-то общее с черным цветом косовороток бугровских молодцов.

– Ладно, думай как знаешь, да только я и сам теперь в бегах.

Исмаил недоверчиво посмотрел на своего врага: на грязный, мокрый, воняющий дымом бушлат, немытое лицо – и задумался.

– Я не в бегах, – тихо сказал он.

– Ну да, конечно, – кивнул отец Василий и, снова присев на песок, осторожно стянул с раненой ноги сапог. – Пока там твои прихожане с плакатами у здания администрации стоят, ты себе отпуск без содержания устроил.

– С плакатами? – оторопел мулла.

– А ты думал! «Освободите муллу Исмаила!» Старики, женщины, дети… все как полагается.