Беги, путана, беги!

Он хоть и старался показать всем, что не пустое место, а какой-никакой, но начальник, и что с ним надо считаться, но никогда не оставлял без внимания ни одну просьбу. И если уж что-то пообещает, то обязательно сделает. Поворчит для порядка, но сделает. Его коллеги знали это и ценили маленького смешного толстячка как хорошего товарища и надежного друга. Знала об этом и Ирина, поэтому и пришла за помощью к бывшему однокашнику. Она была уверена, что Костя не откажет ей ни в чем.

Но одноклассник не узнал ее, что было неудивительно.

Надувшись, как индюк, Артамонов, грозно сдвинув брови, шел на нее с явным намерением схватить за шкирку (если дотянется, конечно) и выставить за дверь. Он ей покажет, как издеваться над представителем власти.

– Если вы сейчас же не выйдете вон, так сказать, – процедил он сквозь зубы, – я буду вынужден применить силу!

Ирина не выдержала и рассмеялась.

– Костя, ты у Диснея не снимался? – держась за живот, выдавила она.

Артамонов отступил на несколько шагов и, упершись задом в стол, застыл, как статуя. Казалось, его вот-вот хватит удар. Но вдруг вся его злость мгновенно улетучилась. Широкое, пышущее здоровьем лицо приняло свой нормальный цвет. Толстые губки растянулись в радостной улыбке. Он распростер руки и вразвалочку побежал к Ирине.

– Батюшки, Ирочка, рыбка моя! – не помня себя от счастья, проворковал он. – Неужели это ты?! Какими судьбами! – Он заключил ее в объятия.

Пожилой грузин недоуменно взирал на непонятную ему сцену и осуждающе цокал языком.

Костя, не выпуская Ирину из объятий, повернул к нему голову:

– Подождите, пожалуйста, в коридоре. Я вас вызову.

Недовольно вздохнув, грузин вышел.

– Сколько лет, сколько зим. – Прижавшись щекой к груди Ирины, Артамонов жмурился и сладко улыбался, как чеширский кот. – Где ж тебя черти носили, так сказать?

– Дела, Костик, дела.

– Дела, дела, – передразнил Костя, – дела, так сказать, у прокурора, а у нас с тобой делишки.

Он отпустил девушку и отступил на шаг.

– Какая ты красивая стала, глаз не оторвать.

– А ты почти не изменился, – улыбнулась Ирина, – только форма тебя взрослит. Серьезный стал, важный.

– Работа такая, так сказать, – смутился Артамонов.