Москва Поднебесная

Его взгляду предстал натуральный камин, в котором тускло тлели угли. На камине стояли свечи и человеческий череп, в глазницах которого дико сверкали кроваво-красные драгоценные камни. Посередине комнаты, величественно расставив дубовые львиные лапы, располагался помпезный круглый стол, а над столом в центре висел без всякой опоры огромный стеклянный шар, внутри которого плясали дьявольский танец разноцветные молнии. Шар медленно вращался.

Елисею на долю секунды показалось, что он космонавт, наблюдающий в иллюминатор далёкую чужую планету.

По правую руку Нистратов увидел огромный портрет болезненно худого старца, одетого во что-то, напоминающее рясу священника, увешанную драгоценными камнями и вышитую золотом. Лицо старца избороздили, будто пустынные барханы, глубокие морщины, а возраста он был такого, что вполне мог являться сверстником Ивана Грозного.

Случайному посетителю стало не по себе, и он попятился к двери, но тут над ним раздался голос, принадлежащий не человеку, а скорее существу из преисподней:

– Не двигайся!!!.

.

Елисея Никаноровича бросило в жар. Ноги ослабли, и он рухнул на пол.

«Боже, спаси и сохрани, спаси и сохрани!», – завопили мысли Елисея.

– Назови имя!!! – прогремел голос.

– Е…е… ли… лисей, – судорожно прошептал он.

– Вижу, сглаз на тебе есть!

– Есть! Так точно, есть… Виноват!

Елисею сразу захотелось заплакать, или, лучше, зарыдать, но невероятным усилием воли он погасил порыв, и сдавленно, будто его пытались задушить, спросил:

– Скажите… – «ради Бога» хотел вымолвить он, но успел передумать и спросил проще: – скажите… кто вы?

В комнате воцарилось молчание, такое, что Нистратову показалось, будто он мгновенно оглох.

Елисей хотел проверить жуткую догадку: то ли закашлять, то ли крикнуть, дабы убедиться, что слуховой аппарат в порядке, но в этот самый миг услышал за спиной:

– Я тебе помогу!

От неожиданности Елисей вздрогнул и так резко повернул голову, что какой-то хрящик неприятно хрустнул в затылке.

Его взгляду предстал старик ужасного вида: худая, облачённая в чёрное жердь, которую венчал абсолютно лысый череп, поражённый морщинами, как засушенный гриб. Старик улыбался, но от его улыбки у Елисея по коже пошёл озноб и мгновенно возобновился нервный тик правого века, вылеченный недавно с большим трудом.

– Я тебе помогу, – повторил старик, и Елисей заметил в его руке остро наточенный металлический штырь, зловеще отливающий кровавым светом.