Москва Поднебесная

Эллада кивнула и, повернувшись к холодильнику, открыла было пухлый рот, но тут из чрева бытового прибора донеслось гулко:

– Мне по душе стоять в тени, у розетки, и чтоб журчало внутри.

Вознесенская скривилась в пластмассовой улыбке и, обернувшись к камерам, нашла приятную перемену на экране монитора с подсказками: тот радостно мерцал вопросом.

– А скажите, пожалуйста, – прочитала Эллада, – до каких пор бездари и проходимцы будут довольствоваться незаслуженными благами, а те, кто по-настоящему достоин признания и любви, прозябать в бесславии?

Эллада, слегка выпятив нижнюю губу, состроила глубокомысленную гримасу, и у всех, кто сидел за экранами телеприёмников, и капли сомнения не возникло, что вопрос выстрадан, пережит и прочувствован ей самой глубоко.

– До тех пор, дорогая, пока всякие Фроси Малявкины, нелепые, глупые и амбициозные дуры, будут пудрить с экранов телевизоров мозги обществу, послушно хлопающему в ладоши по сигналу сверкающего табло, – ответил Василий и утонул в новой волне бушующих аплодисментов.

Эллада Вознесенская, услышав своё почти забытое имя из уст гостя, удивилась и насторожилась, и если бы кто-то из зрителей был более внимательным, то, наверное, смог бы уловить сверкнувшую в её глазах искорку интеллекта, которая, впрочем, тут же погасла, поглощённая мерцанием монитора, озарившегося новым вопросом.

– Но что в связи с этим мы можем изменить? – прочла Эллада и улыбнулась, пытаясь осознать, куда запропастился режиссёр, и почему в программе фигурирует её тщательно скрываемое ото всех настоящее имя.

– Я полагаю, – включился в разговор задремавший было «Samsung», – мера должна быть радикальной и жёсткой.

Он встал так же неведомо, как и сел, и покатился по периметру студии, сияя в лучах софитов, как айсберг в мерцании северных звёзд. Подъехав к большому экрану, который с самого начала передачи однообразно показывал заставку ток-шоу «Вечера с Элладой», холодильник дотронулся до него, и экран на секунду померк, а затем включился, и все увидели на нём знакомый силуэт останкинской башни, что находилась напротив телецентра.

– Да, именно, – поддержал Василий, кивнув красным козырьком, – мы можем изменить на данном этапе только эту башню.

Эллада с интересом наблюдала за происходящим, рот её открылся сам собой, и микрофон, балансируя возле пухлых губ, теперь как никогда напоминал что-то непристойное.

– Приступим? – спросил ангел, вспорхнув с дивана, чем вызвал всеобщий синхронный шумный вздох.