Герои умирают

Накачан магией по самое дальше некуда. – И Берн наклонил клинок, любуясь им в свете заката. – Режет что угодно. А ведь он чуть не убил меня им. Сначала завалил двух моих парней, а когда перед ним встал я, он рассек мой меч надвое, на ладонь выше гарды.

– Как же ты его взял?

– Схватился за плоскости клинка ладонями, а ему врезал ногой по яйцам. – Берн улыбнулся самодовольно, как подросток, и, вытянув руки, несколько раз сжал и разжал кулаки – так кот, залежавшись, разминает лапы. Потом он показал Тоа-Сителю чистые ладони, точно говоря: «Видишь? Меч режет все, кроме меня», а вслух добавил: – Неплохо ходить у Ма’элКота в любимцах.

– Но это не ответ, – заметил Герцог. – Я часами допрашивал его и другую пленницу. Почему он твердит, чтобы мы поговорили с тобой?

– Может, потому, что я его побил, – дернул плечом Берн. – Момент чести между мужчинами. Тебе не понять.

– Ясно, – просто сказал Тоа-Ситель. – То есть мне ясно, что в этом деле есть какой-то момент, который ускользает от моего понимания. Пока ускользает.

Берн фыркнул, описал мечом сложную траекторию, которая завершилась тем, что клинок снова оказался в ножнах за его спиной, и вернулся к окну.

Немного погодя нечеловеческий голос, похожий на раскаты дальней грозы, стих, и раздался громкий хлопок, как будто великан ударил в ладоши. Ма’элКот закончил переговоры.

Берн нерешительно приблизился к двери комнаты – черной глыбе кованого железа с массивным кольцом в виде древнего символа: змеи, пожирающей свой хвост. Кольцо казалось тяжелым, но на самом деле легко ходило вверх и вниз, ударяя в дверь, на что та отвечала низким гулом.

Тоа-Ситель позволил себе еще одну улыбку.

Вихрь ворвался в закрытую прихожую с такой силой, точно кто-то вдруг распахнул окно, а тихая ночь за ним сменилась ураганом. Ветер толкнул могучие створки двери, и они легко скользнули в стороны со звуком, похожим на отдаленный гул водопада.

– Берн. Тоа-Ситель.

Богатый обертонами голос Императора прозвучал громче храмового колокола, недавно объявившего наступление темноты. Тоа-Ситель не удивился, когда Ма’элКот безошибочно назвал их имена. Он уже привык: Ма’элКот знает все.

– Войдите, мои преданные слуги.

Тоа-Ситель посмотрел на Графа, которого обычно презирал, тот ответил ему неожиданно сочувственным взглядом, и оба переступили порог.