Герои умирают

Так, один за другим, в тщательно просчитанной последовательности, старые роды рушились, сдавая свои позиции новой знати, и вскоре в окружении Ма’элКота остались лишь те, кто поддерживал каждый его шаг. Напуганные судьбой, постигшей их предшественников, они боялись даже косо взглянуть на Императора.

Но Тоа-Ситель следил не только за настроениями высших слоев анхананского общества; ему подчинялась и Уголовная полиция Империи, он давно и терпеливо прибирал к рукам контроль над преступным миром. Вожаки самых крупных банд Крольчатников уже находились под его влиянием, его люди потихоньку внедрялись в одну шайку за другой.

Очи Короля были повсюду, они отчитывались только перед Тоа-Сителем, подчинялись только его приказам. Обладая такой обширной властью, Герцог давно мог стать тайным правителем Империи, но он этого не сделал. Его амбиции не стремились в этом направлении.

Кровавое солнце опустилось за горизонт, напоследок окрасив багрянцем неправдоподобно красивое лицо Берна. Вопли в Железной комнате угасли вместе с солнцем; когда в храме Проритуна ударил большой бронзовый колокол, из-за двери понеслись не стоны, а мрачный, вибрирующий ненасытным желанием нечеловеческий голос, от которого у Тоа-Сителя задрожали поджилки; слова, которые он произносил, ничего не значили для Герцога, его тревожил сам звук, низкий, болезненный, как тычок твердым пальцем в ключицу.

Тоа-Ситель вздрогнул и перестал слушать.

Герцог боялся лишь одного живого человека на свете; те сущности, с которыми Ма’элКот вел дела за закрытой дверью, не были людьми.

Да и живыми они, строго говоря, тоже не были.

Но голос было трудно игнорировать молча. Тоа-Ситель провел одной рукой по другой, приглаживая вставшие дыбом волоски, и заговорил – главным образом для того, чтобы нарушить тишину передней.

– Один из пленников, Ламорак, все время спрашивает о тебе, – сказал он.

Берн фыркнул:

– Еще бы!

– Вот как? – негромко удивился Тоа-Ситель. – Почему же?

Берн смущенно кашлянул в ладонь и отвернулся. Тоа-Ситель ждал продолжения, глядя на Графа с бесконечным терпением змеи, подстерегающей кролика у выхода из норки.

Молчание, подавляемое голосом из-за двери, длилось недолго. Берн фыркнул опять:

– Ну, я забрал его меч, ясно?

– Вот как?

Берн плавным движением вытянул из-за плеча меч. Режущие кромки клинка светились в малиновых сумерках, и Тоа-Ситель услышал исходящее от него гнусавое гудение.

– Зачарованный меч Косаль – слышал о таком?

– Нет.

– А это он. Зачарованный.